Если полюбишь графа
Шрифт:
– Если называть точную сумму, то это пять тысяч фунтов, – добавил Рэтборн.
Дейрдре опустила глаза, а граф продолжал:
– Вы разорены, Дейрдре. Я в этом уверен. Выходите за меня замуж, и я возьму на себя все ваши обязательства, настоящие и будущие. Вы найдете во мне благородного и щедрого мужа, хотя вы не в таком положении, чтобы диктовать мне условия.
– Понимаю.
Пальцы, сжимавшие бокал, немного дрожали, и это было единственным признаком того, что Дейрдре волнуется.
– Вы помните, я говорил, что сделаю вам предложение снова,
Дейрдре была в шоке. Ей хотелось кричать и возмущаться, но губы не слушались ее, она не могла вымолвить ни слова. Граф лениво наблюдал за ней, и она наконец произнесла с ледяным высокомерием:
– Но я ничуть не польщена. Вы хотите меня только потому, что я вам отказала. Не сомневаюсь, что это уникальное явление в вашей жизни.
– Верно.
– И таким образом я задела ваше тщеславие. Больше за этим не стоит ничего.
– И это верно.
– Как только я отдам себя на вашу волю, вы тотчас же потеряете ко мне интерес и будете сожалеть о том, что вам пришла в голову мысль о браке.
– Вы несправедливы к себе, – сухо возразил Рэтборн.
– Я реалистка, – огрызнулась Дейрдре.
– Скорее циник.
Наступило неловкое молчание, после которого Рэтборн продолжал более мягким тоном:
– Дейрдре, я хорошо понимаю вас, хотя вы, возможно, станете возражать.
Дейрдре промолчала, и, казалось, терпение Рэтборна иссякло. Он едва слышно ругнулся и принялся собирать на поднос остатки ужина. Затем подошел к двери, распахнул ее и поставил поднос на пол за дверью.
«Значит, слугам меня видеть не полагается», – подумала Дейрдре.
Рэтборн повернулся:
– Ну? Каков ваш ответ, мисс Фентон?
Она почувствовала в графе едва заметную перемену. Его взгляд стал колючим. Дейрдре посмотрела на шрам на его щеке – напоминание о Воксхолле и произнесла с наигранной легкостью:
– Мне придется принять ваше предложение.
Она рывком поднялась из-за стола и глазами поискала свой плащ. Он лежал на постели, прикрытой алым стеганым одеялом. Не спуская глаз со своего похитителя, Дейрдре направилась к кровати, чтобы взять плащ. Быстро схватив его, она замерла на месте.
– Могу я уйти? – Голос Дейрдре дрогнул, и она мысленно обругала себя за это.
– Полагаю, теперь я имею право опубликовать в «Таймс» извещение о нашей помолвке, а заодно обратиться к вашему опекуну, чтобы сделать все необходимые приготовления?
– Конечно.
– Тогда я предлагаю, – спокойно произнес граф, – чтобы вы оставили мне в доказательство вашего доверия и доброй воли, так сказать, выплату вперед, залог того, что вы мне обещаете в будущем.
– Залог?
– Нечто такое, что привяжет вас ко мне навсегда.
Они довольно долго стояли молча и неподвижно. Дейрдре не была уверена, что все правильно поняла, до тех пор пока
– Это всего лишь мера предосторожности, – сказал он, и Дейрдре прочла в его взгляде вызов.
Рэтборн наклонился и поцеловал ее в губы.
Глава 13
Дейрдре уперлась руками в его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть. Жар его тела, который она ощущала сквозь тонкую ткань рубашки, вызвал у нее волнение и в то же время заставил вспомнить о том, насколько опасен этот человек.
– Не делайте этого! Вы не смеете!
Во взгляде Дейрдре была и мольба, и ярость.
Рэтборн ощутил слабый укол совести, но легко заглушил его. Покориться Дейрдре, ее сомнениям и нерешительности означало потерять все обретенные преимущества. Дейрдре никогда не допустила бы, чтобы он снова подошел так близко, и эта стена, которую она воздвигла между ними, стала бы непреодолимой. Черт возьми! Он не хотел, чтобы это случилось так, но она не оставила ему выбора.
Дейрдре напрягла все силы в попытке вырваться от графа.
– Могу и хочу, – решительно заявил он.
Дейрдре обрушила на него удары своих кулачков, и он, захваченный врасплох, чуть пошатнулся. Она бросилась к двери и, повернув ручку, изо всех сил потянула ее к себе. Однако усилия ее были тщетны. Дейрдре разразилась рыданиями и изо всех сил налегла на дверь. Она не поддавалась. Дейрдре обернулась и увидела прямо перед собой лицо графа.
– Я ее запер, – тихо проговорил Рэтборн. Затем он неспешно снял сюртук и шейный платок и повесил их на спинку стула. Все это он проделал, не спуская с Дейрдре глаз.
Она нервно сжимала и разжимала кулаки. У нее было такое ощущение, что ей нечем дышать.
– Мой брат убьет вас, – с трудом выговорила она наконец. Голос ее был сухим и скрипучим.
– Мы оба знаем, что вы никогда ему не расскажете. Да нет, не ради меня, а ради него. – Граф поднес руки к вороту рубашки.
– Если вы это сделаете, я никогда не выйду за вас. Никогда! Клянусь!
Голос Дейрдре дрожал, а потому угроза прозвучала неубедительно.
– Я противоположного мнения. Вы никогда не выйдете за меня, если я этого не сделаю.
Его руки легли на пояс бриджей, и из уст Дейрдре вырвался крик:
– Нет, Гарет!
Граф тихо рассмеялся и покачал головой:
– Вы снисходите до того, чтобы называть меня по имени, в самые странные моменты! Думаете, меня это убедит? До того как эта ночь истечет, обещаю, что вы будете произносить мое имя естественно и непринужденно.
Дейрдре выводили из себя спокойствие и решимость Рэтборна. Ни доводы разума, ни слезы не могли бы убедить его. Теперь ничто не могло его поколебать. Он расстегнул верхнюю пуговицу бриджей, и Дейрдре на мгновение замерла, не сводя с него глаз, а затем рванулась к окну. Граф бросился ей наперерез с кошачьей быстротой и ловкостью. Его руки легли ей на плечи.