Если полюбишь графа
Шрифт:
Он оказался сверху, и легкие прикосновения темных волос на его груди нежно ласкали грудь Дейрдре. Она застонала и слегка раскрыла губы.
Рэтборн тотчас же завладел ими, держа обеими руками Дейрдре за подбородок и вынуждая ее раскрыть губы шире. Его язык вторгся в медвяное тепло ее рта. Его поцелуй перешел в другую фазу нежного узнавания и исследования, будто он хотел освежить свои чувства, припоминая вкус ее языка и губ и пробуждая в ней воспоминания о былом восторге. Но страсть прорвалась сквозь все доводы разума. Его руки и губы горели, и обжигали, и ранили ее своей спешкой и нетерпением обладать ею. Дейрдре положила руку ему на грудь и попыталась
Дейрдре села, обняв колени руками. Рэтборн старался всеми возможными средствами заставить ее сдаться, а она противилась этому. Тогда он приподнялся на локте и, пробежав пальцами по ее обнаженной руке, проговорил волнующим шепотом:
– Дейрдре? Я почти два месяца ждал этой минуты. Даже если бы я и хотел, то не мог бы теперь позволить тебе оттолкнуть меня. Ты можешь любезно и благородно покориться или...
Его рука сжала ее лодыжку, и он принялся медленно и мучительно для нее исследовать ее ногу, а его теплое неровное дыхание овевало ее плечо. Он раздвинул ее колени, легко преодолев слабое сопротивление, и стал подниматься выше. Он ловко развязал шнурки ее панталон и принялся нежно массировать живот, пока не почувствовал, как мышцы расслабились.
– Дейрдре, любовь моя, нам ведь не нужны все эти одежды, разделяющие нас? Верно? – спросил Рэтборн и стал торопливо снимать с нее нижнюю сорочку. – Ты моя жена, и я люблю тебя, – проговорил он сбивчиво, одновременно стягивая с себя сапоги и панталоны. – Я всем своим телом хочу показать тебе свою любовь и... Я хочу быть как можно ближе к тебе. Едва ли слова способны выразить то, что я к тебе чувствую.
Дейрдре с тихим вскриком повернулась к нему, и любые слова стали излишними. Рэтборн прижал ее к себе, и все ее чувства потонули в его щедро расточаемых ласках и медленных волнующих поцелуях. Он продолжал ласкать и гладить ее, будто впервые открывая для себя все ее прелести, изгибы и впадины, оказывавшиеся под его руками, и когда она раскрылась для него, не оставив ничего потаенного, ему пришлось сдерживать свою страсть, наплывавшую и окутывавшую все его тело жарким прибоем.
– Чего ты хочешь от меня? – спросил он невинным тоном, поДсйрдре уловила в нем обычную игривость. Его прикосновения были легкими и игривыми. .
Дейрдре решительно сдвинула колени и посмотрела Рэтборну прямо в лицо.
– Гарет Кавано, – с трудом произнесла она, и тут у нее перехватило дыхание, потому что он развел ее ноги и глубоко вошел в нее. – Гарет Кавано, – повторила она, но он заставил ее замолчать, накрыв губы поцелуем, поглотив ее тихие стоны и вскрики, когда она приподнялась ему навстречу. Все ускоряющийся ритм их движений горячил и без того горячую кожу. Дейрдре вся покрылась испариной.
Рэтборн старался продлить наслаждение, но она воспротивилась, когда он попытался умерить ее движения, удерживая за бедра.
– Нет! – запротестовала она и устремилась ему навстречу, желая, чтобы он проник в нее как можно глубже.
Рэтборн судорожно втянул в себя воздух и забыл о своих намерениях держать чувства под контролем. Теперь он нависал над ней.
– Дейрдре! О, Дейрдре! – простонал он. В его голосе слышалось раскаяние, будто он просил прощения. Но она его не слышала. По телу пробегала дрожь чувственного наслаждения, тело сотрясали судороги восторга. Рэтборн слышал, как она выкрикивает его имя, в то время как и из его уст вырвался громкий крик триумфа.
Дейрдре почувствовала, как скольжение его рук по ее телу становится все
– Нет! – закричала она, все еще смакуя этот дар, который любовные объятия всегда ей приносили, это ощущение свершения.
– Да, – твердо сказал Рэтборн и снова прошелся руками по ее обнаженному телу. Она поймала их и сказала со смехом:
– Нет, Гарет, это слишком скоро.
В ответ он снова завладел ее губами, заставляя их раскрыться, и сила его вновь разгорающейся страсти нашла в ней отклик. Дейрдре сделала слабую попытку оттолкнуть Рэтборна, но он удерживал ее крепко и будто не чувствовал сопротивления.
Он хотел, чтобы она задыхалась от желания, и потому принялся снова ласкать ее изысканнейшим образом, разжигая страсть.
– Снова? – спросил он с тихим смехом, знаменующим его мужской триумф.
– Гарет... – Дейрдре судорожно вздохнула, когда он вошел в нее. – Да, снова, – умоляющим тоном проговорила она, обвила его за шею руками и притянула к себе.
Но Рэтборн умел держать себя в руках и, казалось, получал какое-то извращенное наслаждение, избегая ее робких попыток довести его до края чувственной бездны. Это вынуждало ее проявлять отвагу, несвойственную ей, но восхищавшую его. Ее руки ласкали и дразнили его, слова, произнесенные нежным шепотом, доводили его страсть до точки кипения. Когда наконец он позволил их губам слиться в поцелуе, то ощутил пламя ее безмерного желания в этом влажном полураскрытом бутоне, и до сих пор сдерживаемая страсть взорвалась в нем...
Дейрдре быстро оделась и настороженно наблюдала за Рэтборном. Он неохотно натягивал на себя одежду.
– Что случилось с твоими волосами? – спросил он, и глаза его потемнели.
Дейрдре со смущенным видом дотронулась рукой до волнистых прядей на затылке и ответила как можно более непринужденным тоном:
– Я их отрезала, но сейчас хочу поговорить с тобой не об этом, и не пытайся отвлечь меня.
Теперь Дейрдре казалось, что ей не удастся достучаться до него, раз она не устояла перед его ласками. Она прикусила губу, гадая, уж не затеял ли он все это, чтобы избежать решающего разговора. Взглянув на Рэтборна, она почти утвердилась в своих подозрениях, потому что заметила насмешливый блеск в глубине его глаз. О да, она была права – права, как никогда!
– Ты не дал мне возможности сказать тебе: «Добро пожаловать домой».
Брови Рэтборна удивленно взметнулись вверх.
– Я не жалуюсь на отсутствие гостеприимства.
Видя, как румянец разливается по лицу жены, он довольно улыбнулся, затем взял соломинку и, прикусив ее, пристально посмотрел на Дейрдре.
– О, нет никакого смысла отчитывать тебя, – сказала она сердито. – У тебя найдется правдоподобное объяснение по любому поводу. Но то, что ты сделал со мной, было неправильно, несправедливо. Ты использовал мой страх за Армана, чтобы вырвать у меня согласие на брак.
Рэтборн лениво потянулся.
– Это было ошибкой, – заявил он спокойно, – импульсом, о котором я пожалел почти сразу же. Думаю, я слишком долго пробыл на секретной разведывательной службе, и в личной жизни мне трудно отказаться от методов, которые я использовал ранее. Прошу прощения.
На лице Дейрдре отразилось изумление:
– Ты был на секретной службе? Ты никогда ни слова не говорил мне об этом.
– Такова, моя дорогая, природа игры, мистерии плаща и шпаги. Для тебя было безопаснее не знать об этом, учитывая, что моя заинтересованность в тебе стала общественным достоянием.