Шрифт:
Глава 1
Он стоял на широком университетском крыльце в окружении друзей и поклонниц. Высокий, широкоплечий, стройный, с небрежно уложенными назад светлыми, почти золотыми волосами и пронзительно-синими глазами. Как всегда, вызывающе надменный и самоуверенный.
Стоял, смотрел на меня и усмехался — чуть заметно, краешком губ. А я шла к нему через весь двор, и с каждым шагом холод в груди становился все сильнее, не давая расслабиться.
И почему сегодня не идет дождь? Сильный… А еще лучше — проливной, нет, гроза с громом и молнией.
Тогда здесь точно никого бы не было.
Но погода, как назло, радовала,
Только одна группа держалась особняком. Впрочем, и это было вполне ожидаемо.
Куда нам простым смертным до привилегированных? Вернее, до отпрысков весьма уважаемых и обеспеченных семей. Именно с их стороны время от времени раздавались взрывы хохота, привлекая всеобщее внимание. Хотя, о чем это я? На наших местных знаменитостей и без того все глазели, ловили каждое слово, копировали жесты, слова, стиль одежды, втайне надеясь, что «лорды студенчества» допустят в свое общество и их, простых смертных. В качестве прислуги или «шестерок», готовых исполнить любой приказ господ — за деньги, услугу, за возможность крутиться рядом.
Неожиданно «золотая компания» затихла. И не просто затихла — повернулась ко мне, словно я вдруг стала центром Вселенной.
Спокойнее, Дусь, спокойнее…
Я же знала, что так будет. Вернее, предполагала. Едва шагнула в ворота, даже толком еще не оглядевшись, уже поняла, что увижу его. Почувствовала каждой клеточкой.
Артур Верле — кошмар моих студенческих дней, да и ночей, признаться тоже. Красивый, тут уж ничего не скажешь, но дело даже не во внешности. Было в нем нечто такое, что сразу выделяло его из толпы, невзирая ни на что. Не шарм, не харизма, не талант лидера. Я бы назвала это магией, если бы верила в чудеса. Но разве они бывают? Только в сказках.
А Верле вот он — реален, очарователен, изыскан. Притягивает женские взгляды и всегда в сопровождении свиты из преданных поклонниц. Не только девушки, но и вполне солидные дамы летят к нему, словно мотыльки на огонь — а он играет ими, чтобы потом спалить, оставив после себя лишь пепел. Все знают о привычке Артура менять спутниц, как перчатки, но все равно сражаются за каплю внимания красавчика с идеальной внешностью и холодным взглядом.
Когда-то и я была таким мотыльком…
Тогда, пять лет назад, прочитав свое имя в списке поступивших, я считала, что мир распахнул предо мной свои объятья, что с этого дня все в моей жизни будет по-иному — радостнее, счастливее, светлее. И пусть факультет не самый престижный, зато победила сама, без помощи мохнатых лап и прочих помощников.
Победа пьянила, затуманивая разум, почти полностью отключая осторожность и способность мыслить рационально.
А потом был вечер для первокурсников. Новая жизнь, новые лица. Мне казалось, что новенькая юбка с распродажи и парадные черные туфли на каблуке делают меня если не богиней, то весьма привлекательной особой. По крайней мере, чувствовала я себя именно так.
Вокруг звучала музыка, все танцевали. Наверное, почти каждая наивная девчонка в этом шумном зале, ощущала себя важной, значимой и желанной. Каждая, кружась в танце, думала, что именно на нее, такую взрослую, успешную студентку, смотрят все мальчики.
Вдруг, кто-то неловко развернулся и толкнул меня в спину. Я бы обязательно растянулась на полу, не поддержи меня сильные, уверенные руки. Выпрямилась,
— Крошка, — его хрипловатый голос эхом отдавался у меня внутри, затрагивая самые тончайшие струны души. Ноги дрожали, а ладони от волнения вспотели. — Ты веришь в любовь с первого взгляда?
И он, откинув со лба длинную светлую челку, улыбнулся мне.
— Да-а-а, — прошептала я, потому что в горле пересохло, и голос предательски дрогнул.
Неужели меня, Дуню Воронцову, спрашивает о любви этот умопомрачительный красавчик?
В последние годы в моей жизни была только учеба — я занималась… занималась… занималась, стараясь достичь поставленной цели, и на противоположный пол почти не обращала внимания. А тут такие вопросы… Любовь с первого взгляда…
У меня именно она сейчас и случилась — та самая любовь с первого слова, с первого вздоха. Как тут не поверить, когда прикосновение чужих ладоней обжигало даже через ткань блузки, а сердцу было тесно в груди? Оно так громко стучало, что, казалось, все вокруг слышат его неровные, отчаянные удары.
Незнакомец продолжал улыбаться и молчал. А я ждала его ответа — смотрела на красивые губы и ждала, что вот сейчас они раскроются, и я услышу нечто волшебное, тайное, вечное…
Губы дрогнули, улыбка стала шире и… Мой спаситель, мой золотоволосый принц расхохотался. И не он один, смеялись его друзья, хихикали девицы за его спиной.
Сначала я даже не поняла, что произошло, почему чуда так и не случилось. В тот миг могла лишь растерянно обводить взглядом людей, собравшихся вокруг нас, чтобы разделить веселье красавца.
— Зря! — наконец выдавил из себя парень. — «Золушки» начиталась? Так уверяю тебя, фея-крестная не покупает прикид на рынках и распродажах.
И снова взрыв хохота, визг и улюлюканье. Все это оглушало, давило, дезориентировало. Хотелось спрятаться, но я лишь смотрела на красивое лицо, на губы, кривящиеся в надменной усмешке, и предательские слезы щипали глаза. Мир, который еще минуту назад играл радужными красками, подернулся кракелюром и стремительно мрачнел, становясь черно-белым и тусклым.
— Если кто-то скажет тебе, что влюбился с первого взгляда, не верь. В таких, как ты, не влюбляются. — Красавец-блондин снова рассмеялся, а потом медленно, очень медленно склонился к моему уху и понизил голос до громкого шепота, хотя его слова были слышны всем даже сквозь музыку: — Но иногда вами пользуются. Ничего серьезного, исключительно ради новых впечатлений. Однообразие так утомляет.
Стало обидно, очень.
Это уже потом, вновь и вновь прокручивая в голове случившееся, я поняла, что и как нужно было сказать обидчику — придумала достойный ответ, даже целую отповедь. А тогда, по факту, просто позорно сбежала, глотая слезы. Незнакомый парень не только меня унизил — растоптал чувство, что вспыхнуло яркой искрой в душе. Затушил эту искру, как окурок о старую консервную банку. Больно и гадко. Казалось, жизнь, только начавшись, закончилась, и ничего радостного уже не произойдет. Хорошо хоть мама и моя лучшая подруга, Наташка Зимина, с ее вечными шуточками, не дали грустить долго.