Если твой босс... монстр!

Райская Ольга

Очень хотелось позвонить маме, поговорить, рассказать обо всем. За несколько дней, проведенных в Мидгарде, я словно целую жизнь без нее прожила. Обычно вечерами, когда мама не дежурила, мы собирались на кухне, за чаем и делились планами, мыслями, обсуждали все, что произошло за день. Я никогда ее не обманывала. Конечно, случалось, кое-что недоговаривала, как про нашу с Артуром непримиримую вражду, но и о ней мама все равно знала — пусть только в самых общих чертах.

— Ты ему нравишься, дочь, — вздыхала она. — Не смейся. Он просто не знает, как к тебе подступиться, вот и

причиняет боль, чтобы ослабить. Есть такие мужчины, для которых жизнь — одна большая схватка, и в ней любой ценой необходимо одержать победу. Чем старше они становятся, тем серьезнее противники, и тем дольше приходится их выматывать, чтобы потом положить на обе лопатки, подчинить.

Я только недоверчиво хмыкала в ответ.

Может, Верле, конечно, планировал положить меня на лопатки, но так, чтобы никто не знал и не видел. Если я ему и нравилась, то он, скорее всего, стыдился своих чувств и всячески пытался от них избавиться. Поэтому и унижал — чтобы жалкое, забитое существо стало ему противно.

Кстати, почему я о нем вдруг вспомнила? Мне больше нет до него дела. И с мамой беседовать о высокомерном мажоре сейчас совершенно не хочется, даже о том, то он по-прежнему учится вместе со мной. Но как же жаль, что не получится рассказать ей о чудесах чужого мира, о диковинных расах, межмировой таможне, лунной пыли и расследовании. О ведьмином даре, Муре и Димари Эше.

— Мамочка… Привет, это я…

Пришлось обойтись общими фразами. Как дела, что ем, где живу, как устроилась. Всем ли довольна… Хорошо, что мама спешила на вечерний обход, и долго разговаривать не могла.

Его тигрейшество стоял у окна, повернувшись вполоборота и заложив руки за спину, но я все равно постоянно ощущала на себе его странно настойчивый, почти жадный взгляд, от которого невольно кидало в жар. Удары сердца отдавались в висках, а в груди все сжималось от волнения и какого-то непонятного предвкушения.

После сегодняшнего происшествия в кабинете, после того, как мне стало плохо и лорд директор подхватил меня, обнимая, прижал к себе, в наших отношениях что-то изменилось. Если честно, я пока не понимала, к чему все это приведет. Просто хотелось подойти, встать рядом, снова почувствовать тепло чужих рук, его дыхание близко-близко…

Я не заметила, как оказалась у окна.

— Спасибо, что дали возможность позвонить.

— Дома все в порядке? — голос Марвелла прозвучал неожиданно низко и хрипло.

— Д-да, — мое бормотание, впрочем, было ничуть не лучше.

Телефон перекочевал в ладонь мужчины, пальцы снова соприкоснулись и замерли. Ни один из нас не торопился отодвигаться — мы так и стояли, не шевелясь, неотрывно глядя друг на друга.

— Я распорядился, чтобы охрану твоей матери усилили. Служба безопасности уже занимается этим.

Благодарно кивнула. Спрашивать, зачем, не имело смысла — оба понимали, для чего и по какой причине все делается.

— Как тебе удалось обнаружить сверток?

И вроде вопрос совсем не романтичный, деловой, но как же он его произнес — звуки и слова словно обволакивали, обнимали, ласково скользили по коже, вызывая ответную дрожь.

— Просто увидела, — я заставила себя

небрежно пожать плечами.

Мы замолчали, но не отстранились, даже наоборот — показалось, что Кирстен чуть наклонился, подаваясь вперед.

Сердце отбивало бешеный ритм. Вихрь непонятных эмоций сладко кружил голову, пламенем разливался по венам. И почему-то было трудно дышать.

— Сильный дар. Даже подумать страшно, как сложится дальше, — выдохнул наконец лорд директор.

— Вот чуют мои страницы до самого ентого… корешка, что-то сейчас случится, — неожиданно влезла Мура. Самый подходящий момент выбрала, что и говорить.

Он меня поцелует…

Нет, это я не Муре отвечала, даже не думала о чем-то таком и не ждала. Оно само представилось — внезапно и очень ярко. Правда-правда.

— Очнись, блаженная… Про дар он толкует, а не про глупости разные. И ведь не знает начальник-то наш, что силушка уже при тебе давно. Тигр, конечно, на тебя запал, но в существование гримуара может и не поверить, а показываться ему я все еще опасаюсь… Эй, ты там живая, или как? Я бы в тебя пальцем потыкала, кабы они у меня имелись. Очнись, говорю!

В интонациях книги наметилась паника, которая отчасти передалась и мне, заставляя опомниться.

Да и как тут не прийти в себя с такой болтливой компаньонкой? Она же, как совесть, просыпается в самый неподходящий момент. Нет, с Мурой придется серьезно поговорить. Верные спутники и мудрые советники мне, разумеется, нужны, а вот непрошенные наблюдатели и свидетели, которые с тобой и на свидание не постесняются пойти, иногда очень мешают.

Я быстро, хоть и не без сожаления, убрала руку, отступила на пару шагов и уперлась спиной в шкаф с древними книгами и какими-то непонятными штуковинами. Наверное, тоже древними. А вот дальше произошло то, чего никто не ожидал… Крое Муры, разумеется. Моя мудрая книга, со своими предсказаниями, как в воду смотрела.

Что-то позади меня звякнуло, зазвенело, набирая громкость, а затем и вовсе зловеще завыло, наполняя душу неясным, но очень скверным предчувствием.

Я отшатнулась, резко оборачиваясь, и уставилась на шкаф, вернее на небольшой прибор за стеклянной дверцей, напоминавший будильник на львиных лапах с крыльями. На циферблате вместо цифр были руны и всего одна стрелка — она дрожала, светилась, призывно и ярко, будто новенький мощный карманный фонарик. При этом «будильник» умудрялся еще и самым возмутительным образом верещать. Истошно, пронзительно.

— Ой, попали-и-и… — сдавленно пискнула Мура.

— О чем ты? — Я ничего не понимала. Не знала, куда мы попали, и абсолютно не представляла степени этого самого попадания. — Что это вообще такое?

— Что это? — вторя моим словам, прогремел Марвелл.

Янтарные глаза сузились, потемнели, а взгляд, еще совсем недавно теплый и удивительно мягкий, мгновенно заледенел. Лорд директор вдруг стал чужим, отстраненным, а злость… Я не могла понять, на что он злится.

— Мур, что происходит? — почти взмолилась, потому что такой босс меня откровенно пугал.