Если ты вернёшься...
Шрифт:
— Они подрались, инициатором была Морозова. После кто-то напал на Любушку прямо в подъезде дома. Я осведомлена лучше, чем ты думаешь!
— Алёна напала? Ты сейчас серьёзно? Эта тихая скромная девочка полезла в драку с Семёновой? Мам, ты правда ослепла и не видишь очевидных вещей, что лежат на поверхности?
— Я решительно отказываюсь понимать тебя, сын!
— Хочешь узнать то, что действительно произошло тогда между девчонками? Спроси меня, Громцова или Алёну. На крайний случай, бабушка Никиты тоже сможет рассказать тебе правду. Но если ты предпочитаешь верить в ложь, придуманную Семёновой… мне нечем тебе помочь.
Подошёл
Через час прибыл на вокзал и купив билет, на ближайший поезд, отправился в салон связи, восстанавливать сим карту, которую год назад так бездумно выкинул в мусорную урну, отправив последнее сообщение для Алёны.
* * *
Домой добрался через три дня. Маленький посёлок встретил густым туманом и моросью. На проходной уже лежал пропуск, заказанный для меня отцом. Показав дежурному паспорт, я пошёл к стоящим невдалеке жилым домам, надеясь, что мама образумилась и отправила Семёнову восвояси.
Поднявшись на нужный этаж постучал в дверь и замер на пороге.
— Сынок? Вернулся! Наконец-то! — обрадованно провозгласил папа, раскрывая для меня свои объятия.
— Не сердишься, что я не вернулся с мамой?
— Нет конечно! Знаю ведь, что Нина учудила, приволокла за собой дочь друзей.
— Хорошая между прочим девочка, и она очень расстроилась, что ты был с ней так неприветлив и холоден, — сложив руки на груди воинственно сказала мать, выглядывая из кухни. — Давай, Максим, в душ и к столу. У меня давно всё готово!
Смывая с себя дорожную пыль ощутил небывалый подъём духа. Намыливая волосы в очередной раз подставил голову под лейку из которой били упругие струи воды, позволив им свободно стекать по уставшему телу. В помещении клубился пар, из которого так не хотелось выныривать. Спустя какое-то время, с сожалением перекрыв воду я вылез на пушистый мягкий ковёр, и обмотав бёдра полотенцем провёл ладонью по запотевшей глади зеркала. На груди блеснула подвеска, которая меня уже год как ни к чему не обязывала. Спустя столько времени я всё ещё с трепетом относился к этому символу любви, противясь тому, что давно было нужно снять украшение и избавиться от него. Притронувшись пальцами погладил тонкий край золотого сердца. Интересно, Алёна хоть иногда вспоминает обо мне? Навряд ли, зачем я сам снова накручиваю себя, позволяя неосуществимой мечте затуманить мой разум.
— Максим, ты скоро? — крикнула мама.
— Иду, — отозвался я, облачаясь в домашний костюм.
— Рассказывай сынок — как служба?
— Нашёл много новых друзей. Всё отлично пап!
— Не пожалел, что сразу после школы ушёл в армию?
— Нисколько!
— Чем дальше планируешь заняться? Какую специальность выбрал: военную или гражданскую?
— Я решил поступать в Сеченовский Университет… буду врачом как мама.
— Решил так, решил… ты уже достаточно взрослый, спорить не буду. Когда отправишься в Москву?
— Через неделю. И, наверное, там и останусь, сниму квартиру, обживусь, привыкну к городу.
— Деньги?
— Есть, отец. Я достаточно накопил, за это можешь не переживать.
— Завтра бабушка прилетает.
— Вот и хорошо, значит я буду избавлен от необходимости, заезжать по дороге
— Сынок, я вот что хотел спросить у тебя. Эта девочка, Люба Семёнова, ты к ней испытываешь большую неприязнь, я прав?
— Да отец! Будь ты на моём месте не смог бы вести себя иначе. Ты же знаешь, насколько я нетерпим к несправедливости.
— Может быть расскажешь нам с матерью, что послужило такому… странному поведению для тебя? Это всё из-за Алёны? Родители Любы говорили, что девчонки не ладили между собой, мол именно из-за Морозовой их дочери пришлось покинуть учебное заведение, ставшее родным…
— Боюсь рассказ выйдет долгим.
— Так мы никуда и не торопимся.
Смотря сквозь открытое окно на ясное голубое небо, я вспоминал все мелочи, пересказывая притихшим родителям историю, которая всё ещё болью отзывалась в моей душе. Только сейчас я открыл им правду о том, где и как познакомился с Алёнкой, мама обескуражено смотрела на меня, сомневаясь в правдивости услышанного. А я всё говорил и говорил… о том, как подростки под предводительством Семёновой обливали Алёну помоями, забрасывали мусором, били и унижали. Когда дошёл до того момента, когда они закрыли её в раздевалке и обрезали так любимые мною локоны, глаза мамы наполнились слезами.
— Максим, прости меня. Я была уверена в совсем иной «правде», той, что открыла мне Оля Семёнова. Я так виновата перед тобой и той девочкой…
— О чём ты, Нина? — встрепенулся отец.
— Когда Ольга рассказала мне, что Алёна из малообеспеченной семьи, и, что эта девочка тянет деньги с нашего сына, я буквально возненавидела её.
— Алёна? Деньги? Что ты такое говоришь? Да, я покупал ей одежду, и не скрываю этого. Мне просто хотелось, чтобы любимая девушка, с которой я собираюсь провести всю жизнь выглядела достойно и не стеснялась того, что одета хуже других. На день рождение подарил современный компьютер, ведь она так хорошо рисовала, хотел, чтобы развивала свои таланты.
— Понимаешь. Я владела несколько иной информацией… в тот день, когда тебя провожали в армию, мы столкнулись с Алёной на лестничной площадке. В общем, чего теперь скрывать! Я потребовала, чтобы она оставила тебя в покое и нашла себе другого, кто сможет утолить её непомерные запросы. Она дерзила… и ответила, что ты сам всё решишь, наотрез отказавшись расстаться с тобой. Прости, сын, я ударила её, ошалев от непомерной наглости…
— Алёнку? Ударила Алёнку? — опешил я от услышанного.
— Я же ничего не знала! Вернее, знала, но совсем не то, что было на самом деле! А потом, когда ты уже уехал к нам пришла Ирина Морозова и молча поставила передо мной коробку, в ней был тот самый ультрабук, смартфон и конверт с деньгами. Я думала она «расплатилась» с нашей семьёй, чтоб «отвести глаза», а видимо… твоя глупая обманутая мать действительно нанесла глубокую обиду этим ни в чём не повинным людям…
Я молчал, не зная, что ответить на это запоздалое раскаяние.
— Мне жаль, Максим… действительно жаль…
— Чего теперь говорить об этом, — нервно усмехнулся я. — Исправлять всё уже довольно поздно, да и ни к чему.
— Ты ещё не всё знаешь. В тот день, когда Морозовы не пришли на твои проводины, Павла сбила машина. Он умер на месте. А Никита Громцов… каким-то образом мальчишка узнал о произошедшем, и взял на себя недетскую ответственность, помогая Ирине с детьми выстоять в этой непростой для них ситуации.