Если ты вернёшься...
Шрифт:
— Алёна! — вскрикнул Горомцов. — Что же ты так не аккуратно? Почему не позвала?
— А ты зачем вызвал врачей на дом, не спросив меня? Знаешь ведь как я не люблю больничные стены!
— Глупая! К нам бабушка приехала в гости и теперь ты не отвертишься от её лечения народными методами, — довольно ухмыльнулся он.
— Так! Что здесь у вас за лазарет? — громогласно спросила Инга Юрьевна, вторгаясь в мою комнату.
Жёсткая директриса всегда вызывала во мне панический страх и заслуженное уважение. Всю школьную жизнь
— Окна зашторили! Создали всё условия для размножения микробов и бактерий! — ворчала она, раздёргивая узорчатые бархатные занавески.
— Ой! — зажмурилась я от слепящих солнечных лучей, ворвавшихся в мою спальню.
— Тьфу ты, у них и градусника нормального нет! Понабрали всякие новомодные устройства, а толку от них? Ртутный мне неси! — требовательно обратилась к внуку. — Есть, надеюсь?
— Ага! В аптечке лежит. Только он слишком долгий.
— Зато точный!
Подмигнув, мой друг выбежал в коридор, оставив наедине со строгой бабушкой.
Открыв шкаф, она извлекла из него пижаму и протянув мне произнесла командирским голосом:
— Живо переодевайся, Алёна! Когда болеешь нужно чаще менять одежду. Ты ведь потеешь, когда лежишь в кровати. И питьё должно быть тёплым и обильным. Вот скажи мне, почему ты не выполняешь таких простых вещей?
— Я только проснулась… — промямлила, стушевавшись под суровым взглядом.
Стянув влажную от пота ночную рубашку, я быстро облачилась в розовую пижаму с весёлыми дракончиками.
— Ну вот! Другое дело!
— Градусник! Нашёл!
— Алёна, давай шустренько измеряй температуру, а я пока приготовлю вам обед. И умойся — легче станет. Никита, проводи девочку.
Встряхнув градусник Громцов передал его мне и затолкав его под мышку, я засекла время на телефоне. Через пять минут извлекла ртутный термометр, пытаясь определить до какой отметки поднялась температура.
— Тридцать восемь и пять. Упала немного.
— До ванны дойти сможешь? Голова не кружится?
— Не поверишь, но как только я увидела Ингу Юрьевну мне вдруг сразу полегчало, — улыбнулась я.
— Да прямо уж, лучше ей стало. Бабушка это не я, она тебе спуску не даст. Вылечит на раз два. Пикнуть не успеешь.
Умывшись под чутким надзором друга, я вытерла лицо махровым полотенцем и проследовала на кухню, где школьная директриса развила бурную деятельность, превратившись из сдержанного руководителя в образцовую заботливую бабушку.
На стеклянной поверхности плиты стояла кастрюлька с кипящим супом. Бульон исходил паром, и невероятный аромат домашней еды, разливался в воздухе. В животе
«Ничего, ты у меня быстро на ноги встанешь», — приговаривала женщина, замешивая тесто. — «Удумала, перед самой сессией простудиться. Тоже мне, студентка отличница!»
С её появлением дом наполнился трогательной родительской заботой и теплом. После завершения обеда Инга Юрьевна натёрла мои ступни остро пахнущей мазью и заставив надеть шерстяные носки уложила в кровать.
— Выпей-ка вот этот отвар травяной и поспи немного.
— Спасибо, — поблагодарила я, принимая из рук кружку с напитком.
— Чего уж там! Ты, главное поправляйся скорее, деточка. А к вечеру я вам пельменей домашних налеплю. Откушаешь бульона с чёрным перцем и утром как новенькая будешь.
Подоткнув одеяло, она вышла из комнаты, оставив наедине с Громом, который тут же переместился с кресла на мою кровать, устроившись рядом.
* * *
Вечером того же дня, мы встречали Новый год.
Сидя на кухне наслаждались едой, что приготовила Инга Юрьевна, смотря старые добрые советские комедии. Никита с бабушкой пили шампанское, мне же налили в бокал сок, мотивируя тем, что лекарства и алкоголь несовместимы.
— Давно хотела спросить, — деликатно начала женщина, — какие между вами отношения? Вроде живёте вместе, а жениться не планируете, да и спите по разным комнатам…
— Мы друзья, ба! И только!
— Ой ли? — недоверчиво посмотрела женщина на внука.
— Да, возможно когда-то я мечтал о большем, но Алёна чётко определила моё место в своей жизни.
— Никита… — начала я.
— Не оправдывайся Рыжик и не уговаривай меня. Я тебя любил и люблю, только с каждым днём мои чувства меняются. Раньше я действительно хотел быть с тобой, завидовал Фадееву. А теперь, спустя столько времени всё видится по-иному…
— А ты нам расскажи, чтобы мы поняли, — вкрадчиво сказала Инга Юрьевна.
— Алёнка, ты только не обижайся, но я больше не вижу в тебе девушку с которой хочу встречаться и провести всю жизнь…
— Стесняюсь спросить, кто же я для тебя, теперь?
— Младшая сестра, любимая подруга, верный товарищ. Не более, Алёна. Знаю, что ты до сих пор тоскуешь по Максиму…
— Не надо об этом, пожалуйста.
— Почему? Вдруг его чувства тоже не угасли, и вы сможете вновь быть вместе? Я буду только рад.
— Ты же знаешь, что это невозможно. Максим отказался от меня, бросил, пожелав счастья. И даже причину не объяснил…
— Девочка моя, жизнь она такая непредсказуемая. Иногда всё оказывается проще чем кажется. Вот ты ломаешь голову над мотивом вашего расставания, а почему напрямую не спросила у Фадеева? Он мальчишка честный, с добрым открытым сердцем, к тому же так безгранично и по-юношески пылко любил тебя. Быть может между вами что-то произошло чему ты не придала значения, а он счёл за обиду?