Если вчера война...
Шрифт:
Лейтенант осторожно поставил стакан на стол, выдохнул. Помолчав несколько секунд, он вытянул из пачки папиросу и посмотрел на подполковника уже куда более осмысленным взглядом:
— Закончили?
— Почти. Мелочь осталась. А вы?
Качанов лишь неопределенно дернул плечами: мол, издеваетесь, что ли?
— Можно сказать, еще и не начинал. Да, — он отстегнул клапан офицерской сумки, вытащил сложенный вдвое лист, — вот список задержанных офицеров. И ваших, и... остальных, в том числе и с потопленного корабля. Кстати, это действительно был эсминец? Уж больно большой.
– Эсминец, не сомневайтесь. Самый что ни на есть эскадренный миноносец типа «Арли
А вот с Виткиным сложнее. Умный мужик, умный и упрямый. Да ко всему, еще и гордый, просто до невозможности. Собственно, потому в майорах пор ходит — по возрасту мог бы уже и подполковника получить. С ним нужно что-то решать, причем быстро. Нет, не подставлять, а именно решать...
Так, а что тут у союзничков-натовцев? Ого, аж целых шесть человек, не считая пятерых американцев с эсминца. Два румына, турок, грузин, латыш и немец тьфу ты, это хреново! Еще и целый полковник Бундесвера, некто Ганс Отто Штайн. Неприятно, этот может историю знать и два плюс два тоже легко сложит. И чего он тут забыл, вроде офицеры его ранга со вчера в штабе округа зависали? Сидел бы себе на Пироговской, угол Крупской, коньяк глушил. Ох уж эти немцы, вечно с ними проблемы... Хотя... У них там, в благополучной чистенькой Европе, альтистория вроде не особо популярна, это мы вечно со своим комплексом вины и потерянного шанса носимся. Того самого, который «ах, вот если бы все пошло не так, если бы все можно было изменить»...
Ну и американцы, конечно, те самые пятеро. «Макфоловцы», блин! Врагу не сдается наш гордый «Макфол», пощады никто не желает! С ними... нда, вот с ними непонятно. В анекдоты про «тупых пендосов», медленно умирающих от ожирения и отравления «кокаколой», Крамарчук не верил, но и вживую еще ни разу не общался. Не то не было реальной возможности , не то подсознательно избегал этого. Да, тут действительно стоит подумать, историю у них в офицерских колледжах неплохо преподают, со своей, конечно, колокольни, но все-таки неплохо. Как минимум, стоит посадить их отдельно от остальных союзничков.
—
— Д а, почитал. Майора Виткина, этого немца и американцев я бы предложил изолировать. В смысле, американцев-то можно и вместе, а вот остальных по отдельности. Насколько могу судить, все они знают примерно то же, что и я. Про других пленных ничего, пожалуй, сказать не могу. Кстати, товарищ лейтенант, связь с округом восстановилась, насколько знаю?
Откуда? — остро стрельнул взглядом Качанов.
— Да прибегал тут кто-то, вас искал... вот оттуда и знаю.
— Урод, — устало констатировал тот. — А, ладно. Можно глянуть, что вы уже написали? К слову, офицеров я еще утром рассадил по отдельным помещениям, так что, думаю, проблем быть не должно.
— Пожалуйста, — Крамарчук пододвинул ему вымученные списки личного состава. — Кого смог, вспомнил, остальных, я так понимаю, ваши люди оприходуют. Потом сравните списки. Вот еще краткое описание захваченной военной техники. Вопрос можно?
— Спрашивайте.
— Кто сейчас командует округом?
Энкавэдэшник несколько секунд молчал, видимо оценивая вопрос:
— Командующий округом генерал Черевиченко, начштаба — генерал-майор Захаров. А что?
— Да так, вдруг чего важного вспомню, — усмехнулся подполковник, напрягая память. — Если я не ошибаюсь, этот ваш Захаров в шестидесятых занимал пост начальника Генштаба и был заместителем министра обороны. Инте-ересная партия получается.
— Он выехал к нам, — неожиданно решился лейтенант, — сам, по своей инициативе. Ждем.
— И Жукова он вроде лично знает... — будто разговаривая с самим собой, продолжал Крамарчук, — а вот с товарищем Хрущевым не шибко ладил. По крайней мере после войны. Ты понимаешь, лейтенант?
— Понимаю, — сухо кивнул тот, проглядывая исписанные подполковником листы. — И подумаю. А вы неплохо поработали. Вот только... — Он остро взглянул в глаза подполковника. — Вот только, боюсь, меня скоро отстранят от расследования. И тогда …
— Надо поговорить с Захаровым. Иначе, старлей, мы тобой по одной статье пойдем. — Качанов дернулся, но смолчал. — Поговорить, скорее всего, лично Я, ты и он. Хоть прямо в этом кабинете.
Качанов безропотно проглотил внезапный переход на «ты» и коротко кивнул:
— Это несложно устроить. Думаю, после осмотра трофеев он и сам захочет пообщаться. Но вот что дальше?
— А дальше? — Подполковник недвусмысленно пододвинул к лейтенанту свой стакан. — Дальше я уж постараюсь его убедить...очень постараюсь.
Качанов молча разлил остаток водки и первым протянул свой стакан, коснувшись стакана Крамарчука:
— Что ж, надеюсь, вы не ошибаетесь...
Глава 5
Полковник бундесвера Ганс Отто Штайн нервно шагал из угла в угол под аккомпанемент скрипа рассохшегося дощатого пола. Комната, куда его привели, была небольшой, три на четыре метра, и крайне скудно обставленной. Голая панцирная — кажется, так она называется? — кровать, стол, два стула да жестяной умывальник в углу. Под потолком лампочка под железным абажуром, пыльные стекла в единственном зарешеченном окне. Грубо оштукатуренные стены кое-как выкрашены масляной краской, темно-синей понизу, какой-то грязно-белой сверху. Больше в помещении ничего не было, разве что пожелтевшая от времени смятая газета в углу.