Если вчера война...
Шрифт:
И в этот момент все и свершилось: до танкиста наконец дошел смысл сказанного старшим лейтенантом. Ефрейтор застыл с округлившимися от удивления глазами:
— Так вы че, тот самый Берия, что ли?! Ну, который со Сталиным в КГБ диссидентов расстреливал?! Не понял... А это... как вообще?! Не, ну я в натуре не понял... это вы что, к нам в будущее попали?!
Со стороны Лаврентия Павловича раздался негромкий всхлип, не то сдавленный кашель, не то с трудом сдерживаемый смех. Крамарчук прикрыл глаза. Приехали. Если сейчас Берия спросит его о Сталине, а тот ответит... что-нибудь,то... Впрочем,
Первым нашелся генерал-майор:
— Берите папиросу-то, товарищ ефрейтор, что же мне так до ночи стоять?
Ефрейтор машинально вытащил из пачки три папиросы, две спрятал под шлемофон, третью зажал мелко дрожащими губами. Захаров с непонятным выражением лица чиркнул спичкой, поднес огонек к папиросе:
— Да прикуривай же, ефрейтор, приди в себя. Что ты как баба перед первой брачной ночью …
— Германов автоматически затянулся, с силой втянул в себя дым и вполне предсказуемо закашлялся.
Берия, отвернувшись, сотрясался, негромко всхпывая от смеха. И, глядя на его подрагивающую спину, неуверенно рассмеялись и все остальные, даже отошедший от головоломного катания майор и пребывающий в предынсультном состоянии Крамарчук. Не смеялся только мало что понимающий мехвод.
— Ладно, товарищи, посмеялись, и будет. Думаю мы с товарищем Гемановым еще пообщаемся. А то говорили, ли, мол, ни одного танкиста нет, а тут, понимаете ли, не просто классный механик-водитель, а еще и исторически, и технически подкованный. Товарищ лейтенант, отведите ефрейтора обратно, покормите и обеспечьте, гм, куревом. Завтра он поедет со мной в Москву.
Ну а мы, товарищи, — Берия поочередно оглядел подполковника и генерал-майора, осмотрим образцы стрелкового оружия, поужинаем и поговорим втроем. Я понимаю, день у всех был очень непростой, но отдыхать нам сегодня, боюсь, уже не придется. Все согласны? Вот и хорошо, тогда пойдем. Михаил Юрьевич, - впервые обратился он по имени-отчеству к своему ординарцу, — вы уже отошли от катания на танке? Отлично. Распорядитесь насчет маскировки бронемашин и ступайте за нами.
Не дожидаясь ответа, Лаврентий Павлович решительным шагом двинулся в сторону военного городка. Захаров, чуть улыбнувшись самыми краешками губ, пропустил вперед Крамарчука и пошел следом. На оставшегося за спиной майора он даже не оглянулся, стоило привыкать к новым правилам — к правилам, которым подчинялось самое близкоеокружение всемогущего наркома.
— Ну что ж, товарищи, давайте прощаться. — Стоящий у трапа давешнего «Дугласа» Берия поочередно протянул руку генерал-майору и старлею Качанову – Хотя, знаете, «прощаться» какое-то плохое слово, нам вместе работать, так что просто «до свидания». Матвей Васильевич, несколько позже я приглашу вас в Москву, и там мы обсудим судьбу Южного фронта и руководства им более подробно. А вы, товарищ Качанов — нарком улыбнулся, — готовьтесь сдать дела по батарее. Вас я забираю к себе, так что подбирайте грамотного преемника.
Убрав с лица улыбку, Лаврентий Павлович внимательно, будто стремясь разглядеть в его лице нечто новое ранее не замеченное, взглянул на лейтенанта:
Мне нужны по-настоящему преданные люди, и думаю, вы однозначно входите в их число. На следующей неделе придет предписание. Семью перевезете позже.
Качанов
— Брось, лейтенант, неужели ты думал, что я оставлю тебя здесь? Свою преданность ты, так сказать, доказал делом, а остальное уже не тебе решать.. Прощайтесь, товарищ Крамарчук, самолет ждет. — Народный комиссар, не оборачиваясь, поднялся по звенящему под подошвами трапу и скрылся в самолете.
Подполковник, не выспавшийся после проведенной в обществе Берии бессонной ночи, с темными кругами под покрасневшими глазами, пожал руку ободряюще подмигнувшему Захарову и пребывающему в спутанных чувствах старлею. Оставаясь верным себе, наркомвнудел до самого последнего момента ни словом не обмолвился о дальнейшей судьбе Качанова, так что все только что сказанное оказалось для него совершенным сюрпризом. Прекрасно это понимая, Крамарчук Дружески хлопнул его по плечу:
— Встретимся в Москве, лейтенант? Спорим, меня там под твое курирование отдадут? Хотя, может, ты и выше махнешь , будешь, вон как тот товарищ майор, самом наркоме.
— Да ну вас, товарищ подполковник, — покраснел Качанов — похоже, шутливое предположение Юрия попало в самую точку, — скажете тоже. Кто я такой для Лаврентия Павловича?
— А вот увидишь, — хмыкнул Крамарчук, взбегая по трапу. — До встречи, товарищи!
Уже проходя между рядами смешных, с точки зрения человека начала двадцать первого века, авиакресел, Крамарчук неожиданно поймал себя на мысли, что он впервые за три этих поистине безумных дня чувствует себя абсолютно свободным. Все, что он замышлял, удалось. И если так пойдет и дальше, то он сумеет — точно сумеет! — не только изменить к лучшему историю своей многострадальной Родины, но и вернуть семью. Пусть и не в том виде, как это было в его времени, но сумеет. Должен суметь. Второго шанса-то по - любому уже не будет.
Сидящие в хвосте задержанные («из вашего, товарищ Крамарчук, списка... с моими, так сказать, дополнениями», как выразился вчера Берия) с явным непониманием смотрели на грустно улыбающегося подполковника в помятом камуфляже, неловко поднимающегося в направлении пилотской кабины по наклонному дюралевому полу. Всего с собой народный комиссар взял лишь девять человек: майора Виткина, полковника Штайна, журналистку Юлю Соломко, явно понравившегося ему ефрейтора Геманова и пятерых офицеров с потопленного «Макфола». С остальными офицерами, в основном рангом не выше лейтенанта, Берия вкратце переговорил еще вчера, благо переводчики нашлись. Дольше всех в предоставленной Качановым комнате задержался, ясное дело, его соотечественник. Берия вышел мрачным, коротко выругался по-грузински и несколько минут молча ходил по коридору немой вопрос Крамарчука он лишь отрицательно покачал головой: «Не обращайте внимания, это личное» — и больше эту тему не поднимал.
Журналистку, поначалу не вошедшую в список забрали с собой исключительно по настоянию подполковника, поскольку остальных отправили спецсоставом с техникой, оружием и сотнями прочих, не принадлежащих этому времени «артефактов». И Юрий хорошо себе представлял, каково ей будет трястись двое суток в поезде образца сороковых годов — состав формировали в экстренном порядке, и было крайне сомнительно, что людей разместят в комфортабельных вагонах. Ну, в теплушках, конечно, не повезут, подцепят пару обычных плацкарт, но...