Если вчера война...
Шрифт:
Нет, Крамарчук об этом, конечно, тоже писал, но Ратят ли внимание на скромную страничку, озаглавленную «Медицина», на фоне новейших танков, самолетов и грядущего в скором времени ядерного оружия? А ведь это — миллионы спасенных жизней, сотни тысяч вернувшихся на фронт опытных и обстрелянных бойцов! Или те же противошоковые и обезболивающие средства, перевязочные пакеты в прорезиненной упаковке для накладывания окклюзионных повязок, уже помянутые индивидуальные аптечки? Это тоже оружие, и оружие серьезное.
Проблема в том, что сам он о медицине, и особенно фармацевтике, имеет весьма далекое представление.
— Вот вы и снова задумались, товарищ капитан, — с какой-то неуловимой грустью в голосе произнесла Вера, легонько сжав его локоть. — Впрочем, уже неважно, мы пришли. Вот и ваш кабинет.
— Зайдете, Вера? — Крамарчуку вдруг стало немыслимо стыдно за свое невнимание к устроившей такую чудесную прогулку девушке. Стыдно настолько, что он тут же мысленно обозваг себя невоспитанным мужланом. — Пожалуйста. Если раздобудем кипяточку, угощу вас кофе с коньяком.
Поколебавшись — подполковник неожиданно понял что она именно колеблется, а не играет в это самое «колебание», — девушка коротко кивнула:
— Хорошо, Юрий, все равно у меня увольнительная. Да, собственно, я в любом случае должна находиться при вас.
— Вот и здорово, я сейчас в столовку сгоняю, а потом посидим, поговорим. — Крамарчук подхватил со столика полупустой чайник (за кипятком нужно было ходить в столовую или круглосуточно работающий буфет — привычных электрочайников тут пока не было, а ближайший нагреватель-титан находился как раз в буфете).
— А давайте я схожу. — Девушка со смехом попыталась отобрать алюминиевую емкость. — У меня быстрее получится.
— Ну уж нет! Сегодня мужчины на хозяйстве. — Крамарчук завел руку с чайником за спину, и пытающаяся отобрать его Верочка по инерции обняла подполковника. Мгновением спустя посудина стукнула об пол, заливая вышарканный дубовый паркет остатками давно остывшей кипяченой воды.
Как именно встретились их губы, Юрий и сам не понял. Да и Вера, похоже, тоже не поняла, но это уже ничего не могло изменить.
А дальше все просто стало совершенно неважным, по крайней мере для двоих в этом мире...
Стоя
По крайней мере, тот факт, что Верочка оказалась девушкой, поразил его куда больше, нежели сама их внезапная близость.
Изменил ли он жене, впервые за вполне счастливую семейную жизнь? Пожалуй, и да, и нет. Да, поскольку последний час он, как ни крути, провел в постели с другой. И нет, поскольку его жена — как и он сам — еще не родилась и не скоро еще появится на свет. Вот и думай, виноват он или нет...
Крамарчук раздраженно затушил окурок, поискал глазами пепельницу... и наткнулся взглядом на вышедшую из ванной комнаты Веру, целомудренно замотанную в простыню. Девушка чуть виновато улыбнулась — а, ну да, сороковой на дворе! — и проскользнула в смежную комнату, минут через пять появившись оттуда уже полностью одетой.
— Юрий Анатольевич, — при этих словах оба, не сговариваясь, улыбнулись, — так я схожу за кипятком? Вы вроде кофе обещали.
— Сходите, Верочка, сходите, — поддерживая шутку, подполковник также перешел на «вы». Спрыгнув с подоконника, он наконец-то бросил окурок в стоящую на столе пепельницу. — А я пока приберусь. Обед мы, я так понимаю, пропустили?
— Ну, что вы, сейчас организуем. Вы подождите, я скоренько...
Изнурительные тренировки сменялись занятиями и снова тренировками. Каждый день, по двенадцать — четырнадцать часов в сутки с небольшими перерывами на прием пиши. Дневные и ночные прыжки с парашютом обычные и затяжные, разведывательно-диверсионная деятельность, вождение автомобильной и бронетехники. радиодело, изучение основных типов отечественного и зарубежного оружия, маскировка и ориентирование на местности, минно-взрывное дело, медицинская подготовка, борьба и ножевой бой, плавание, стрельба, изучение иностранных языков и еще великое множество военных премудростей, призванных сделать из вчерашних курсантов бойцов элитного спецподразделения.
В первый же день всем им выдали невиданную раньше форму — свободного покроя камуфляжные штаны и куртку с капюшоном, непривычную кепку с длинным козырьком и высокие шнурованные ботинки. Каждому бойцу полагался еще пятнистый комбинезон и балахонистый маскировочный халат. Покидать территорию лагеря запрещалось на весь срок обучения, да и населенных пунктов, куда можно было бы пойти в увольнение, поблизости не было. Охраняли огромный лагерь с собственным полигоном сотрудники НКВД, к которому и относились будущие диверсанты.