Если веришь
Шрифт:
– Я тоже так думаю, – прошептал он, но его слова тут же унес ветер. Обернувшись к Бешеному Псу, он спросил: – Чувствуешь?
Бешеный Пес заставил себя отвлечься от мыслей о женщине, сидевшей в полном молчании рядом с ним и казавшейся такой печальной, одинокой и потерянной.
– Что я должен чувствовать, Расе?
– Закрой глаза.
– Хорошо.
– А теперь слушай. Слушай ветер...
Над головой от ветра шелестела листва дуба.
– Вдохни аромат фруктов. Яблок, груш...
Бешеный Пес и вправду ощутил еле уловимые сладковатые запахи сада.
Бешеный Пес открыл глаза и увидел прямо перед собой стоящего на коленях Расса.
– Это Бог, – шепотом сообщил он. – Он не в церкви—в здании, построенном с помощью молотка и гвоздей. Он в нас, в доброте, с которой мы относимся друг к другу. В любви, которую мы позволяем себе чувствовать.
Мария фыркнула: – Ха.
Боль затуманила взор Расса. Он сел на траву и положил старческие, в голубых прожилках, руки на колени.
– Моя дочь не верит.
Сколько же грусти звучало в его голосе!
Мария посмотрела на него без всякого выражения.
– Однажды я уже поверила.
Расе встретился с ее холодным взглядом.
– Бог– не игра в рулетку, Мария. Нельзя пустить шарик по кругу один раз, а потом, если проиграешь, больше даже не пытаться играть.
– Брось, Расе, – безжизненным голосом возразила она.
– Нет, это ты брось. – Она встала.
– С меня довольно на сегодня. – Она задержала взгляд на памятнике. – Попрощайся за меня с мамой.
– Попрощайся сама.
Мария не ответила, казалось, она даже не слышала, что сказал отец. Ее взгляд приковал небольшой клочок земли со скошенной травой сбоку от могилы матери. Что-то мелькнуло в ее глазах, но она тут же отвела взгляд и, приподняв юбки, быстрыми шагами направилась к дому.
Мужчины проводили ее взглядом: Бешеный Пес – сидя на скамейке, Расе – в траве у его ног. Оба молчали.
Когда Мария исчезла в доме, Расе устало вздохнул и поднялся на ноги.
Бешеный Пес тоже встал, подошел к старику и положил руку на его костлявое плечо. Ему хотелось как-то успокоить Расса, но он не знал слов утешения, поэтому он просто молча стоял рядом.
– Ах, Грета, – шепнул старик, – наша маленькая девочка умеет сделать так больно...
Бешеный Пес промолчал. Да и что он мог сказать? Неожиданно Расе повернулся к нему:
– Ты бы мог ей помочь.
– Я ведь ее даже не знаю.
– Ты просто не хочешь.
Бешеному Псу хотелось засмеяться и уйти, но голубые глаза старика приковали его к месту.
– Возможно.
Глаза Расса снова потускнели.
– У отговорок есть свойство – они возвращаются к тому, кто их так любит. Даже на такой маленькой и затерянной в глуши ферме, как наша.
Бешеный Пес взглянул поверх седой головы Расса. На языке вертелся вопрос, требовавший ответа. Он понимал, что нельзя его задавать – какое ему дело? – но он не смог удержаться. Что-то в лице Марии тронуло его, и он хотел знать почему.
– Что с ней такое?
– Тебе придется самому
– Она мне не скажет.
– С первого раза, может, и нет. А ты еще попытайся. Ты же боец, не так ли?
– Но не на женском ринге.
Расе испытующе посмотрел на Бешеного Пса и вдруг почувствовал, что он... уязвим. Вероятно, в детстве он был испуганным одиноким ребенком.
– И не сейчас, – продолжал Расе.
Бешеный Пес понимал, что разговор следует сейчас же прекратить, но ему хотелось узнать еще кое-что личного характера. Он старательно подобрал подходящие слова:
– Кусок скошенного луга возле могилы вашей жены – какое он имеет отношение к... проблемам Марии?
Ему не удалось обмануть старика. Он сразу все понял. Губы Расса изогнулись в улыбке – казалось, он остался доволен вопросом.
– Самое непосредственное, – тихо ответил он и ушел.
Бешеный Пес еще долго стоял, прислушиваясь к шелесту листьев, слетавших с дуба и устилавших разноцветным ковром землю у его ног.
Старик не прав. Бешеный Пес не сумеет стереть печаль с лица Марии, не сможет снять камень, давившей ей плечи. Свои проблемы надо решать самому – он это хорошо знал.
Сунув руки в карманы, он уставился на дымок, спиралью уходивший вверх из трубы дома. Если он закрыл бы глаза, он легко мог бы себе представить Марию. Она наверняка бледна, а руки дрожат. Она бродит по дому из комнаты в комнату – спина прямая, кулаки сжаты – в поисках того, что могло бы отвлечь ее от проблем и успокоить.
Однако самое удивительное, что на самом деле ему хотелось, чтобы Расе оказался прав, и он смог бы помочь Марии.
Мария стояла у окна своей спальни и смотрела на амбар. У нее начиналась мигрень: глаза то и дело туманила боль. Кончиками пальцев она потерла виски.
Подавшись вперед, Мария прислонилась лбом к прохладному стеклу. Защитная броня, которую она выстраивала столько лет, рассыпалась в тот момент, когда ее взгляд упал на клочок земли со скошенной травой около могилы матери.
Нет, броня начала рушиться раньше – каждое воскресенье, но она всегда знала, что ей удастся ее восстановить. Но сейчас, без защиты, она чувствовала себя опустошенной и напуганной. Виной всему– Бешеный Пес, маячивший за каждым углом, все время досаждавший ей, заставляя чувствовать то, что она не хотела чувствовать, хотеть то, о чем она до смерти боялась даже подумать.
А еще Расе. Благослови его Бог, но он ничего не понимает. Для него смерть – выход, ожидаемый опыт в жизни человека. У него не оставалось никаких сомнений, что они с Гретой воссоединятся. Еще больше он верил, что его жена находится в лучшем месте, чем он. Он с нетерпением ждал встречи с ней.
Но Мария уже очень давно не верила ни в Бога, ни в райскую жизнь после смерти. С тех самых пор как она в первый раз оказалась возле того маленького клочка земли.
При воспоминании о том дне ее захлестнула волна такой невыносимой боли, что она чуть не упала на колени. Она прислонилась к окну и закрыла глаза.