Если враг не сдается
Шрифт:
Найдя под ногой надежную опору, Косицин одним рассчитанным движением пододвинулся к поваленному дереву и взялся за него рукой. Подобрав под себя ногу и удерживаясь кончиками пальцев, которые в свою очередь нашли опору в изломах могучей коры, боевик подтянулся к сосне вплотную и уже закинул было на нее ногу, чтобы так же неслышно оказаться по другую сторону и атаковать противника, как вдруг замер, услышав в стороне треск сломанных сучьев. Косицин поднял к плечу руку и, будучи уверенным в том, что Зия Могуев видит его, подал сигнал по заранее изученным жестам: «Внимание! Еще один. Их двое!» Алексей осторожно отпустил руку и сполз в канаву, затаившись там. «Смена дозорного», —
Порой Косицин жалел, что не с самого начала стал собирать с убитых им солдат и офицеров индивидуальные жетоны, их у него набралось четырнадцать штук. К тому же не всегда удавалось снять с убитых бирки и православные крестики. А так список убитых и казненных им военнослужащих приближался к тридцати. Он работал за деньги, а убивал потому, что это ему нравилось.
Игорь Мельников не спал, хотя именно в это время глаза у него обычно слипались: в Чечне — после ночных рейдов, в учебном центре спецназа — после бурной ночи с подругой. Он поймал себя на мысли, что вот сейчас, когда Лиза Городская кутала свое одинокое «пингвинье» тело в одеяло, он откровенно бездействует. По идее, его место под тем же одеялом, температура под которым поднимается так быстро, что оно вскоре летит на пол. «На холодный пол, — безрадостно усмехнулся Игорь. — Пол в деревенских избах отчего-то всегда холодный. Печка огненная, а половицы ледяные. Где б еще я почерпнул такую ценную информацию, если бы не пошел в армию и не закадрил первую деревенскую телку?»
Вчера Мельников отмечал маленький праздник: армейцы сделали динамовцев. Он болел за футбольный клуб ЦСКА, а отец-вэвэшник, разумеется, за «Динамо». И снова на поле кипели страсти: гол в ворота московского «Динамо» вовсю оспаривался игроками «вражеского» клуба: мяч, по их мнению, после удара Ярошика не полностью пересек линию ворот. Ко-онечно! Молодец этот чешский легионер, настоящий спецназовец, бьет не часто, но всегда смертельно. А что он сделал со «Спартаком» на прошлой неделе? На 93-й минуте забросил за шиворот «черномазому» вратарю решающий мячик. А ведь спартаковцы дважды за матч вели в счете.
И в прошлом сезоне у газзаевских армейцев было то же самое: в первых трех матчах шесть забитых мячей и единоличное лидерство.
Мельников снова переключился на тему горячей любви и холодных полов. За пару часов можно дойти до деревеньки, где живет... Как же ее зовут-то, зараза?.. Клава, что ли?.. Нет, не Клава. А, Рита! Точно, Рита. Пара часов. Столько же в избе и — в обратный путь. Упырь даже не заметит потери бойца.
Затосковавший было по женской ласке Мельников вдруг ощутил внутри какую-то опустошенность, словно неделю не вылезал из-под одеяла той же Лизы или Риты. Вот и пойми свой собственный организм, который, требуя, одновременно противится.
Он вздохнул. Новое желание слабой, но настойчивой волной оставляло его на базе, со спящими товарищами; здесь он, скорее всего, проведет последнюю ночь — вместе с ними, под ущербный аккомпанемент учебной боевой задачи. Максимально приближенной к боевой? С большим натягом.
Дембель не радовал, и какая радость в нем? Ну, близких своих увидишь и... останешься с ними навсегда. С другой стороны, навсегда потеряешь близких друзей. Особенно под конец хочется быть рядом с ними — не сейчас, а покидая подразделение в Чечне, Миротворец понял эту простую и в то же время сложную вещь. Сейчас он может взглянуть
— Спишь, Ротвейлер? — тихо спросил Мельников, толкнув соседа локтем.
— Спал, — недовольно пробурчал Антон. — Пару секунд назад.
— Вот как скажешь, так я и сделаю.
— Ладно. Давай, — неохотно согласился Ротвейлер. — Только шустрее.
— К бабе хочу мотнуть на пару часов, — поделился с товарищем Мельников.
— Ну? Чего ты от меня-то хочешь? Провожатого, что ли, ищешь? Или на «шведский стол» намекаешь? Меня на групповуху не тянет.
— Ладно, — отмахнулся Миротворец, немного позавидовав Ротвейлеру и высказав свои соображения вслух: — Вам, собакам, хорошо. У вас свадьбы только раз в году. Зимой, кажется.
— Породы у нас с тобой разные, — мгновенно отозвался Ротвейлер. — У тебя-то «дворянская». Вам, «дворянам», сезон не писан.
— Да, точно, — улыбнулся Мельников. — Дворянская. Это ты правильно заметил.
Косицин довольно отчетливо видел удаляющуюся фигуру Рудгера. В отличие от товарища, который сменил его на посту, тот продвигался в лесу совершенно бесшумно, но иным, нежели боевики, способом: латыш выносил ногу на пятку, а другую ногу слегка подгибал до положения полуприседа; усилия шли от бедра, а не от колена. Обычно так передвигаются на большие расстояния. Но база от этого секрета недалеко, еще раз пришел к выводу боевик.
Через небольшую щель между сосновым стволом и коркой снега, сцепившей листву, он мог свободно наблюдать и за вторым спецназовцем. Граф Дракула занял точно такую же позицию, что и его предшественник: вплотную к поваленному дереву и находя укрытие в хитросплетениях веток. Небольшие оконца в еловых лапах позволяли ему обозревать подступы к базе. Но он уже прозевал то самое время, когда его обошел противник, не выдав себя ни движением, ни звуком. По большому счету везение было на стороне боевиков Адлана Магомедова.
Клинок ножа, который Косицин взял зубами, освобождая тем самым руку, был изготовлен из прочной стали, отливающей синевой, и с одной стороны переходил в пилку. На нож разведчика он походил разве что размерами лезвия — шестнадцать сантиметров, очень удобное в работе: и секущие удары им хороши, и колющие. Боевик снова вцепился пальцами в кору, занес ногу и, прежде чем оказаться за спиной противника, свободной рукой забросил на десять-пятнадцать метров вперед набухший от воды сук. Бросил так ловко, что не выдал своей позиции: палка, не издавая характерных подвывающих звуков, полетела в кусты, за которыми скрылся Рудгер. И когда Граф Дракула всем корпусом развернулся на шум и полностью показал свою спину, Косицин сделал решающий бросок в его сторону.
Якушин, одним плечом прислонившийся к стволу, инстинктивно подтянул под себя ноги и правой рукой вцепился в чью-то ладонь, зажавшую ему рот. В следующий миг он оттолкнулся ногами, спиной наваливаясь на противника с последующим уходом от удушающего приема или удара ножом по горлу. Имитирующего ножевого удара. Удивительно быстро работал его мозг. Влад даже успел удивиться сноровке кого-то из «противодиверсантов». Но больше — слаженности всей группы сержанта Литвинова. Как они могли незаметно для дозора приблизиться к секрету, выбрать позицию и атаковать часового по всем правилам искусства разведчика? И явились на сутки раньше.