Шрифт:
Annotation
Владмели Владимир
Владмели Владимир
Эсмеральда
(США, начало ХХI века)
Игорь Эльчин ехал по Парижу. В этом небольшом захолустном городке не было ни Эйфелевой башни, ни Нотр-Дама,
Главным инженером проекта был Рэй Китли. До начала рецессии он руководил фирмой, изготовлявшей это оборудование, потом ушел на пенсию и с тех пор на бывшем его посту сменилось пять человек. Назначая каждого из них, совет директоров ставил невыполнимые задачи и через несколько месяцев очередной, не справившийся со своей работой руководитель, оказывался на улице. Когда эту должность предложили Игорю, он попросил несколько дней на размышления. В тот же вечер ему позвонил Рэй Китли.
Рэй был его старшим другом. Сначала он принял Игоря в свой отдел, потом, став директором, сделал начальником цеха, а уходя на пенсию, рекомендовал в совет директоров. Игорь был самым молодым членом этого совета. Рэй и теперь приложил руку к назначению Игоря. Был он человек очень деятельный, долго на пенсии сидеть не мог и, когда Эльтон Кеннеди пригласил его руководить строительством завода, он тут же согласился. Разговаривая с Рэем, Игорь пытался как можно больше узнать об Эльтоне, но Рэй знал лишь, что его хозяин - заядлый охотник и недавно вернулся с трофеями из Африки, куда летал на собственном самолете.
– Скоро ты сам эти трофеи увидишь, - сказал Рэй.
– А как я вас найду? Мой GPS говорит, что такого адреса не существует.
– Не беспокойся, заблудиться у нас нельзя. Поедешь по единственной в Париже асфальтированной дороге, остановишься около стройки и, если сам не догадаешься, где офис, я тебя встречу. Надеюсь, что ты меня узнаешь.
Игорь узнал его сразу. Он курил с симпатичной, хорошо одетой женщиной у входа в непритязательное одноэтажное здание. Игорь запарковался, вышел из машины и направился к ним, переводя взгляд с Рэя на женщину. У него даже мелькнула мысль, что если бы его командировка не была такой короткой, то вполне можно было бы закрутить с ней роман. Когда он подошел, она первая протянула ему руку и сказала:
– Меня зовут Мерил, я жена хозяина завода.
– Я директор компании "Зерно США", Игорь Эльчин. Я привез смету на проект и хочу убедить господина Кеннеди заключить с нами договор.
– Откуда вы приехали?
– Из Миннесоты.
– А в Миннесоту?
– Из Москвы. Вернее, из той Москвы, которая является столицей России, а не той, которая в Айдахо.
– Вы могли и не расшифровывать, я поняла это по вашему акценту. А в России вы всегда так пристально рассматривали незнакомых женщин?
Игорь подумал, что Мерил правильно оценила его взгляд и, наверно, именно поэтому сразу же представилась, указав ему его место.
– Да, вы знаете, тамошние законы отличаются от американских, - ответил он.
– Теперь знаю, - сказала она, - а можно туда поехать поохотиться?
– Вполне. Я даже дам вам список двуногих, которых надо пристрелить в первую очередь.
– Ну что ж, если вы будете нашим егерем, мы подумаем, - ответила Мерил.
– Извините, это я пошутил.
– Я тоже, а теперь ответьте на мой вопрос об охоте по существу.
–
– Откуда вы знаете?
– Я был знаком с тамошним егерем, - соврал он.
– В таком случае, расскажите поподробнее, - попросила она. Лицо ее, в общем красивое, не выражало никаких эмоций и было больше похоже на маску.
– Хорошо, - согласился Игорь. Он подумал, что Мерил, как первая дама техасского Парижа, считает невозмутимость признаком принадлежности к высшему свету и ему захотелось ее растормошить.
– Это было особое место, - начал он, - а то, что там делали высшие партийные деятели, охотой назвать нельзя. Они стояли на специальной платформе, к которой егеря выгоняли животных. У каждого из них была своя любимая жертва и в хозяйстве в специальных загонах держали для одного руководителя лосей, для другого - лис, для третьего - волков. Убьют двуногие звери четвероногого и идут в баньку, а повара пока готовят им обед. Однажды Хрущев с Хонекером решили поехать на охоту и секретарь Никиты Царевича сообщил об этом в хозяйство. Егеря чуть в обморок не попадали: они точно знали, что Хонекер любил стрелять зайцев, а у них за день до этого ушастые подрыли проход под забором и убежали в лес. Когда это сказали Хрущеву, он начал топать ногами и кричать, что всех сошлет в Сибирь за вредительство. Тогда главный егерь предложил:
– Никита Сергеич, давайте возьмем заячью шкуру, зашьем в нее кота и выпустим на Хонекера. Он издалека не заметит, выстрелит и пойдет в баньку, а мы тем временем ему рыночного кролика зажарим!
Хрущев нехотя согласился и, когда пришло время охоты, загонщики выгнали кота в заячьей шкуре. Хонекер выстрелил и промахнулся. А заяц во всю глотку заорал: "Мя-а-у-у!" и в два прыжка взлетел на самую верхушку дерева. Хонекер ружье выронил, взялся за сердце, сел на землю, а встать уже не может - инфаркт. Его тут же в "Скорую" и в Москву. Хрущев же решил себе отдых не портить и пошел в баню, а на следующий день поехал в больницу к своему гостю. Тот уже очухался и даже принял шнапса, а увидев Хрущева, в приливе откровенности сказал:
– Дурак Гитлер, как он рассчитывал победить страну, где зайцы по деревьям лазают.
– Нам такая охота не подойдет, - сказала Мерил, не улыбнувшись, - Эльтон любит естественные условия, - затем, загасив сигарету, добавила, - я ему скажу, что вы приехали. Он зайдет к вам, как только освободится.
Когда она ушла, Игорь, указав на ямы для фундамента, спросил:
– Вы серьезно рассчитываете получить первую продукцию до конца года?
– Таков план, - ответил Рэй, - поэтому Кеннеди и пытается выбрать наиболее надежных партнеров. А ты думаешь, вы сможете это сделать?
– Конечно, только ведь сначала надо крышу построить, а то придется оборудование под открытым небом размещать.
– Не беспокойся, не придется.
Они зашли в офис. Стены его были украшены охотничьими трофеями. Там висела шкура бурого медведя, торс лося с могучими рогами и чучело не менее величественного тура. Все звери смотрели на посетителя большими, печальными глазами.
– Видишь, какие они все грустные, - сказал Рэй.
– А что им радоваться, - ответил Игорь, - до встречи с Эльтоном они были живы, бегали по лесу, растили потомство и дрались с соперниками, а теперь из них все выпотрошили и повесили на стену. Как бы ты себя чувствовал, если бы с тобой проделали то же самое.