Есть только ТЫ

Пролог

— Машуль, детка, поторопись. Иначе мы не успеем к началу и ты снова очень расстроишься, — кричу жене из гостиной, не отрывая взгляда от телефона. — Нам ещё доехать нужно успеть, а до начала сеанса осталось меньше получаса.

Мысленно усмехаюсь. Не удивлюсь, если не успеем и на этот раз. В предыдущие два мы ровно на полчаса опаздывали. Пока сына жена накормит, пока к тёще его отвезем… Да и Маша, откровенно говоря, расторопностью не отличается. Сегодня она правда на пределе возможностей

носится по квартире, как заведенная. Одной рукой пуговки на блузке застегивает, второй губы подкрашивает.

Очень уж хочет успеть долгожданный фильм посмотреть. Бегает, суетится котёнок мой.

Иногда мне кажется, что любовь к жене у меня нездоровая. Слишком зависишь эмоционально от кого-то — бей тревогу. Твоей слабостью обязательно кто-то воспользуется. Я так раньше думал, до встречи с Машей. А после… Мои умозаключения стали малосущественными, ведь я залетел на полном ходу. В неё, как в стену. В лепешку разбился и как блаженный кайфую от этого уже который год.

— Серёжик, я почти — почти, честное слово, — жена, обожаю это слово, выпрыгивает зайчиком в коридор из нашей спальни, застегивая на ходу замочек сережки. — Браслет мне поможешь застегнуть?

Мне немного грустно становится. Для Маши поход в кино — выход в свет. Молодая девушка не такого образа жизни заслуживает. Двадцати трех ей ещё нет. По — хорошему, сейчас пора веселиться, но её быт устроен иначе.

Мы рано стали родителями.

В двадцать лет ей пришлось взять академический отпуск и посвятить себя сыну. У меня родителей нет давно. Мама Маши внука берет только в исключительных случаях. Поэтому все заботы, от колик в животике до посещения детских кружков только на ней. Я помогаю, когда время свободное есть. Его, как нетрудно догадаться, — не много.

Чаще всего досуг мы проводим втроем. Сегодняшний день — исключение. Колю — нашего сына, удалось пристроить в надежные руки без урона для психики родителей.

Подхватив из шкатулки украшение, подаренное ей за рождение сына, Маша порхает ко мне, передвигаясь на кончиках пальцев. Походка такая плавная, легкая, что я зависаю, глядя на неё. Взгляд отвести не могу.

— Ну Серёж! — легонько толкает меня в плечо. — Хватит прикалываться! Помоги мне лучше.

Она не верит, что у меня до сих пор от неё сносит крышу.

Беру из её рук браслет из белого золота с бриллиантами и обвожу вокруг тонкого запястья. После родов Маша очень похудела, хотя и до этого пышностью не отличалась.

— Надо заехать после киношки — поужинать. Скоро в два оборота можно будет накручивать его тебе на руку, — щелкнув замком, чмокаю Машу в лоб.

— Всё в порядке, мы с Колей ели на ужин суп с тефтелями. Ты зря отказался. Он вышел вкусненьким, — Маруся вскидывает голову, заглядывает в глаза. — Может наложить?

— Чтобы мы точно опоздали? — вскидываю бровь. Смотрю на неё

якобы с укором.

Маша вспыхивает.

— Точно! Беру сумочку и выхожу! Жди меня.

Как — будто я иначе могу поступить. Смешная.

Стоя в дверях, одеваю ботинки. Присев на корточки шнурую их один за другим. Подняться на ноги не успеваю — подходит Маша. Как только она тянется к обувнице за сапожками, в её сумке начинает звонить телефон. Делаю знак, мол, разговаривай, я помогу.

Ещё с её беременности повелось, что я помогаю ей обуваться. Сначала с животиком было трудно наклоняться, после — сыночек всегда на руках, а сейчас — мне просто не в тягость. Обычно мы такое действо дома производим, но пару раз мои пацаны становились свидетелями того, как я Маше помогаю с развязавшимися шнурками. По их мнению у меня слишком раздутое самомнение, раз не стремно пресмыкаться и ползать перед бабой на коленях. Дебилы. Что тут скажешь ещё?

Крайне редко я перед кем-то оправдываюсь. Раньше нужды в этом не было. Родители умерли, когда я ребенком был. Старшему брату мои объяснения были не к чему. Он или наказывал меня, или топил в равнодушии возникающие на горизонте проблемы.

Есть в моей жизни, не считая жены, один человек, перед которым я скакать зайчиком буду, на всё готов, — лишь бы поверила. Но она, человек этот, с первой секунды всегда мне на слово верит. В любой ситуации и посылает всех остальных самой дальней дорогою, в самое укромное место. Такой и должна быть настоящая дружба, та, что превыше всего.

Погруженный в мысли, я не сразу начинаю вслушиваться в разговор, но краем сознания догоняю — тёща звонит. Маша маме своей рассказывает, что Колю оставили на весь вечер моей единственным подруге детства — Саяре, а сами в кино поедем.

— Мам, ну мы вдвоем собирались… — произносит супруга и тут же бледнеет.

Дальше только слушает что-то очень громкое и назидательное. Мне уже это не нравится. Нафиг было трубку вообще брать?

— Серёж… Заедем за мамой?! — обращается ко мне с опаской, после завершения разговора.

Чего, блд?

Хорошее настроение вмиг улетучивается.

— Зачем? — тупой вопрос задаю, прекрасно осознавая, что услышу в ответ.

— Серёж… Мама в кино не была больше десяти лет… Ей тоже хочется… Ну, пожалуйста, давай за мамой заедем?! Я тебя очень прошу. Только не злись, — Маша ласково касается моего плеча. Поглаживает. Выражение её лица — виноватое.

— Думаешь, я Колю Саяре оставил просто так? Чтобы в компании с мамой твоей время провести? Что за бред? Давай я ей денег дам — сходит с подружками, — резко закипать начинаю.

У меня кровь к лицу приливает. Маша напротив — цвета извести для побелки становится.