Эт Сет Ра
Шрифт:
Странно, – подумал ЦинЗащ. – Выходит все затмения выглядят одинаково, но только это затмение случилось немного не вовремя. Быть может это просто ошибка в расчетах?
ЦинЗащ нашел формулы расчета расположения планет и точки в памяти, где фиксировалось их положение. Пересчитал картину мира солнечной системы так, чтобы представлять себе положение каждой планеты луны и звезды в любой момент времени. Медленно вращая нить времени в прошлое, он сочетал каждое затмение в его модели с тем, что он видел в памяти.
Все шло правильно ровно до тех пор, пока не наступило то самое злосчастное затмение.
Выходит, его древний родственник каким-то образом оказался там? ЦинЗащ принялся искать хоть какие-то упоминания о путешествии, о том, что он там увидел или запомнил. Хоть что-то, что могло бы помочь разрешить эту загадку, но все было напрасно.
Второе тысячелетие было так давно, а яркость событий так мала, что многие события начисто стерлись из памяти за тысячи разделений, и никто не удосужился обновить данные. Быть может, и не было никакого затмения, а был просто сбой памяти? – решил ЦинЗащ, но все же посчитал должным убедиться.
– Я ЦинЗащ, у меня запрос на подтверждение, – громко и ясно произнес он, а затем добавил: – По второму тысячелетию.
– Вы чего сегодня устроили урок древней истории? – прошелестело в эфире откуда-то издалека, видимо шутник находился на другом конце материка, именно там, откуда можно было видеть затмение.
– Запрос на восстановление данных, тысяча тринадцатый год, двести первые сутки, в этот день должно было осуществиться затмение.
Несколько секунд эфир молчал, а затем тот же голос отчетливо произнес:
– Информацию подтверждаю, готов передать все имеющиеся данные, – после чего послышался стандартный пересказ всех суток с небольшим запасом.
Быть может, так и появились данные в моей памяти? – задумался ЦинЗащ, но перепроверив еще раз, убедился, что затмение было не восстановленной чужой памятью, а воспоминанием его предка. Слишком много несущественных деталей, мелочей и ненужных фактов хранилось в памяти.
Даже сейчас ему прислали полный пересказ того дня, но в нем отсутствует температура солнца, нет сведений о ветре, о том, падали листья в этот день или нет. Иными словами, ему прислали нормальный, стандартизированный и урезанный вариант пересказа, а он помнил настоящий день. Выходит, затмение действительно имело место быть, более того, его дальний родственник умудрился как-то его увидеть.
ЦинЗащ отмотал на самое начало года и принялся просматривать память, выхватывая знакомый пейзаж. Разумеется, за почти полмиллиона лет многое изменилось и даже очертания гор сейчас стали другими, однако некоторые детали ландшафта остались прежними.
Каждый раз он вглядывался в старые размытые изображение, запечатленные его предком и пытался понять, где была сохранена эта память. Иная растительность и совершенно другие климатические условия сильно отвлекали, мешали разобрать главное, однако ЦинЗащ не сдавался. Как только он находил подтверждение, что его предок в этот день находился тут, примерно там же, где и он сейчас, он делал пометку и переходил дальше.
Раса Вечных не умела спать, они не знали, что такое усталость, в их цепях вечно циркулировал ток, генерируемые пьезокристаллами. Любой звук,
Даже если энергия по какой-то роковой случайности кончится, а ее выработка прервется, то память и кремниевые структуры никуда не денутся. Через год, через десять или сотню лет, как только лучи коснутся поверхности или какой-то звук потревожит поверхность, разум вновь проснется и приступит к жизни. Для Вечных, как они сами себя называли, не существовало смерти как таковой, был лишь сон, который, по иронии судьбы, мог длиться вечность.
Перемещаясь по памяти шаг за шагом, ЦинЗащ в какой-то момент нашел то, что искал. Картинка была очень нечеткой, слишком давно это случилось, но он все же разобрал происходящее и громко обратился в эфир.
– У меня запрос на содействие. Мне нужна актуальная информация с координатами… – он на секунду задумался, вглядываясь в старую память, а затем назвал координаты в системе отсчета северного полушария.
Быть может, это был тот же, кто пересказал ему часть своей памяти прежде, а быть может кто-то другой. Связь на таких больших расстояниях была очень ненадежной, зависела от погоды, от расположения облаков и даже от количества влаги в атмосфере. Через несколько минут пришли данные, это был самый подробный отчет, какой только могли дать все сенсоры развитого вечного.
Тут были данные визуального наблюдения, включая радиодиапазон и даже жесткое рентгеновское излучение. Вибрационная картина за последние полчаса, с частотой дискретизации в сотню килогерц. И даже радиосканирование, на все известные частицы, что умудрились угодить в область радиоактивных сенсоров за те же полчаса.
ЦинЗащ впитывал данные, он осознавал, буквально чувствовал мир с другой стороны материка. Разумеется, это были не его чувства, не его память и не его данные. Некоторые сведение были столь точными, что даже он не обладал такими качественными сенсорами, отчего он почувствовал собственное несовершенство и это больно кольнуло его.
Тщательно представив себе как расположен тот, кто передал ему все эти данные, он словно увидел то самое место, а затем чуть-чуть сместил свою точку зрения и стал наблюдать данные немного с другой стороны.
Вначале ему показалось, что никакой разницы и вовсе нет, что данные остались прежними. Но потом, то тут, то там, он начал замечать недостатки. Например, он никак не мог понять, какого цвета должен быть тот, кто передал данные и сейчас находится справа от его точки восприятия. Он не видел, какого цвета земля за холмом, поскольку со старой точки осмотра ее не было видно, а с новой ему не хватало данных.
Было ощущение, словно кто-то нарочно стер часть данных и теперь он вынужден смотреть не полноценный фильм. Так бывало иногда, когда кто-то из предков делал что-то постыдное, а затем редактировал собственную память.
В какой-то момент ЦинЗащ почувствовал, что его тело ничего не весит, что он и есть лишь данные, однако обратившись к сенсорам, он моментально осознал свой вес и рост. Вернувшись к наблюдению данных, он снова ощутил это странное чувство, но на этот раз он не стал его пугаться, а решил пронаблюдать его.