Эта девушка
Шрифт:
Я пришел мириться.
– Жена, – говорю я, глядя ей в глаза, – думай что хочешь, но во всей этой чертовой вселенной нет ни единой женщины, которую я мог бы полюбить так же сильно, как люблю тебя!
Мы целуемся так страстно, что она чуть не падает в душевую кабину. Я опираюсь одной рукой о стену кабинки, другой обнимаю ее за талию, приподнимаю, ставлю в кабинку и прижимаю к стене. Все это время мы продолжаем целоваться, а сверху на нас льется вода. Мы тяжело дышим, я прижимаю ее к себе изо всех сил, а она тянет меня за волосы от наслаждения. С каждым вдохом грудь вздымается все сильнее, мы исступленно гладим каждый сантиметр
Я стягиваю с нее лифчик и бросаю его на пол. Моя рука скользит по ее пояснице, описывая круги под джинсами. Она стонет, выгибает спину и прижимается ко мне еще сильнее. Мои пальцы медленно продвигаются к молнии, расстегивают ее… Джинсы намокли, поэтому снять их с нее нелегко, но мне это все-таки удается.
Проводя ладонью по ее бедрам, я не чувствую ничего, кроме нежной кожи.
– Минимализм, да? – улыбаюсь я.
Лейк времени даром не теряет и тут же закрывает мне рот поцелуем. Моя одежда промокла насквозь, и раздеться самому оказывается еще труднее, чем раздеть ее, особенно если учесть, что она ни на секунду не ослабляет объятия. Наконец мне удается снять с себя рубашку, и я снова прижимаюсь к Лейк. Она стонет от прикосновения к обнаженной коже. Услышав эти сладкие звуки, я пытаюсь избавиться и от брюк. Она вырывает их у меня из рук, бросает через плечо и притягивает меня к себе. Я закидываю ее правое бедро себе на талию.
– Именно так я себе и представляла наш первый совместный душ! – улыбается она.
Я прикусываю ее нижнюю губу и показываю ей, что такое настоящий совместный душ.
– Черт побери, – выдыхает она, падая на кровать, – это было сильно!
Она лежит на спине, раскинув руки в стороны. Халат распахнут ровно настолько, чтобы оставить простор воображению. Я сажусь рядом с ней и глажу ее по щеке, потом по шее. Она дрожит под моими пальцами. Наклонившись к ней, я припадаю губами к ее ключице.
– Тут есть такое место… – говорю я, медленно целуя ее в шею. – Вот отсюда… – шепчу я, целуя ее от ключицы до ямочки, – досюда… Это место меня просто с ума сводит…
– Я так и поняла, – смеется она. – Прям как медом намазано! Большинство парней больше интересуют попа или сиськи, а Уилл Купер предпочитает шею!
– Не-а! – качаю головой я, не отрываясь от ее невообразимо нежной кожи. – Уилл Купер предпочитает всю Лейк целиком.
Я медленно развязываю узел на поясе ее халата и нежно ласкаю ее живот. Лейк постанывает от моих прикосновений…
– Уилл, ты шутишь! – смеясь, говорит она. – Еще и трех минут не прошло!
Я не обращаю внимания на ее шутливые протесты и целую прямо в мурашки, появляющиеся на ее плече, а потом шепчу:
– А помнишь, когда я впервые не смог устоять перед твоей шеей?
(Первая) ошибка
С тех пор как я узнал, что Джулия больна, прошло три недели, но, встречая Лейк и слушая каждый день болтовню Кела, я понимаю, что она им ничего не сказала. Несколько раз я видел Джулию, но мы успевали перекинуться буквально парой фраз. Похоже, что она больше не хочет касаться этой темы, и я уважаю ее решение.
Вести уроки в присутствии Лейк мне все так же тяжело. Я научился концентрироваться на том, о чем рассказываю, но сам факт того, что она находится всего в нескольких метрах от меня, все равно влияет на мое эмоциональное состояние.
Я опаздываю на урок и вхожу уже после звонка. Сразу же замечаю, что Ник обернулся к Лейк, а она снова смеется. Она все время смеется над его дурацкими анекдотами. Мне нравится ее смех, но бесит его причина. Настроение у меня тут же портится, поэтому я решаю отложить лекцию на потом, а пока дать ученикам самостоятельное задание: написать стихотворение. Я объясняю им правила, и они начинают работать. Я сажусь за стол, пытаюсь закончить составление плана урока, но краем глаза все равно замечаю, что Лейк не написала ни слова. Я знаю, что проблема не в том, что она не поняла задание: с первого дня у нее лучшие оценки в классе. Интересно, думаю я, не связано ли ее поведение на уроке с той же невозможностью сконцентрироваться, которая мешает мне вести уроки в этом классе.
Я отвожу взгляд от лежащего перед Лейк чистого листа бумаги и замечаю, что она смотрит на меня. У меня перехватывает дыхание. Впервые за три недели мы смотрим друг другу в глаза. Я пытаюсь отвернуться, но не могу. Лейк сидит с совершенно бесстрастным выражением лица, но взгляд не отводит. Смотрит на меня так же пристально, как и я на нее. Из-за этого бессловесного разговора у меня резко учащается пульс – точно так же, как во время поцелуя.
Когда звенит звонок, я заставляю себя встать из-за стола и попрощаться с учениками, но, как только все, включая Лейк, выходят в коридор, с силой хлопаю дверью.
Черт, да о чем я вообще думаю? Эти двадцать секунд свели на нет все мои попытки забыть ее на протяжении трех недель! Я прислоняюсь к двери лбом и ожесточенно пинаю ее.
После работы я выхожу на парковку и вижу, что у джипа Лейк открыт капот. Оглядываюсь по сторонам в надежде, что мы на парковке не одни и кто-нибудь сможет ей помочь. Сейчас мне не стоит оставаться с ней наедине, особенно после того, что произошло сегодня утром на уроке. Мне все сложнее и сложнее не думать о ней, а сейчас ситуация и вовсе взрывоопасная.
К сожалению, на парковке никого, кроме меня. Не могу же я оставить ее тут одну! В принципе, я мог бы вернуться в школу, пока она меня не заметила: рано или поздно кто-нибудь ей поможет. Однако по каким-то непонятным мне самому причинам я поступаю иначе. Подойдя к джипу, я вижу, что Лейк ожесточенно стучит монтировкой по аккумулятору.
– Плохая идея! – говорю я, надеясь, что она не успела разнести его ко все чертям.
Она оборачивается и, смерив меня с головы до ног равнодушным взглядом, снова сосредоточенно смотрит под капот. Как будто я пустое место.