Эта колдовская ночь...
Шрифт:
Она остановилась в метре от края бассейна.
— Привет. Я… я не думала, что кто-нибудь еще не спит, — запинаясь, ответила она.
— Я прихожу сюда каждую ночь, — тихо сказал Рори, облокотившись на бортик и глядя на нее снизу вверх.
— Каждую ночь? — удивленно повторила Бэннер. — Вот уж не думала, что вы так любите плавать.
— Все лучше, чем пялиться на темный потолок, — сказал он угрюмо и, повеселев, внезапно воскликнул:
— Ну, вперед! Вода просто потрясающая.
Бэннер заставила себя проигнорировать первую часть его высказывания. Возможно,
Господи, хоть бы он перестал на нее смотреть! Окажись она в воде, ее купальник не будет выглядеть столь вызывающе. Но стоять в нем здесь, у него на виду, почти голой!..
— В чем дело? — спросил Рори и вдруг добавил изменившимся голосом:
— Если вы предпочитаете плавать в одиночестве, я могу уйти.
— Нет, нет, что вы, ни в коем случае, — поспешно заговорила Бэннер и пошла по краю бассейна в правый угол, где широкие ступеньки уходили в воду. Там было довольно мелко. Стараясь двигаться как можно быстрей, но все-таки так, чтобы не казалось, будто она торопится, Бэннер скинула халат, отбросила его в сторону и вошла в воду.
Она старательно избегала смотреть в сторону Рори, который так и повис у бортика, не шевелясь, и быстро поплыла в дальний конец бассейна. Вернувшись, она доплыла до того места, где ее ноги коснулись дна, и осталась стоять по грудь в воде.
— Вы правы, вода потрясающая, — сказала она застывшему, как истукан, Рори.
— Купальник тоже, — произнес ошеломленный Рори.
Бэннер понимала, что, с точки зрения анатомии, сердцем нельзя управлять, но ей на мгновение стало крайне интересно узнать, что же происходит с этим органом, если определенные чувства заставляют его то замирать, то бешено колотиться в груди.
Она стояла неподвижно, потому что в напряженном голосе Рори ей послышались опасные нотки.
— Вот еще одна вещь, которая, несомненно, разрушила бы пресловутое терпение Ретта Батле-ра, — сказал Рори вдруг охрипшим голосом.
Бэннер сделала слабую попытку засмеяться.
— Я надеваю его только тогда… Ну, когда точно знаю, что буду одна, — поспешно пояснила она. — Я в нем загораю.
Рори отпустил бортик и теперь медленно приближался к Бэннер, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки.
— Однако сейчас нет солнца, — заметил он, а хрипотца в его голосе еще усилилась.
— Но я думала, что буду одна… — оправдывалась Бэннер.
— Только не прогоняйте меня! — то ли попросил, то ли приказал он.
Бэннер, словно загипнотизированная, смотрела на его широкую грудь, не в состоянии отвести взгляда. После целой недели совместных купаний это зрелище должно было стать для нее привычным, но сейчас ей казалось, что она никогда прежде не видела Рори. Вернее, не разглядела. И только теперь она наконец увидела, какое у него тело — мускулистое и загорелое, покрытое золотистыми волосками.
— Рори,
— Знаете ли вы, Бэннер, на что я сразу обратил внимание, когда увидел вас впервые? На зеленые глаза и не правдоподобно тонкую талию. Я тогда подумал: «Боже правый, это же Скарлетт О'Хара!» Но рядом с вами она никогда бы не стала первой красавицей в округе.
— Вы просто помешались на этой книге. — Бэннер пыталась говорить непринужденно.
— Параллели напрашиваются сами собой, — заявил Рори, и голос у него совсем пропал.
Он протянул руку и нежно коснулся щеки девушки. Потом рука скользнула ниже, лаская шею.
— Зеленые глаза и тонкая талия. А Жасминовая усадьба — это ваша Тара. Но вы ведь не влюблены в другого? — с трудом произнес он.
— Нет. — Бэннер знала, что он чувствует под пальцами лихорадочное биение пульса у нее на шее, слышит прерывистое дыхание. Но она была в состоянии только смотреть на него, завороженная сверканием капелек воды на гладкой золотистой коже, звуком глубокого грудного голоса, теплом его руки. У нее перехватило дыхание, когда он свободной рукой нашел под водой ее талию.
— Я всегда считал, — вслух размышлял он, — что Ретта Батлера не только Скарлетт, но и вообще никто не понимал. Он так сильно желал обладать этой женщиной, что готов был терпеливо ждать столько, сколько потребуется, чтобы она сама захотела его! Как вы думаете, он вернулся к ней?
Бэннер смутно сознавала, что он проводит и другие параллели, что он хочет что-то еще ей сказать, но ее охватило сильнейшее смятение, и она полностью лишилась возможности трезво думать, не говоря уж о том, чтобы разгадывать чужие тайны. Только не сейчас, не сию минуту. Поэтому она, не задумываясь, ответила на его вопрос:
— Да. Он вернулся к ней.
— Да, но раньше он все же покинул ее, — мягко напомнил Рори. — Он тогда сказал, что его не волнует, что с ней будет дальше.
— Он устал. Он измучился. — Бэннер не очень понимала, что говорит. — Но он любил ее. Он любил ее так долго и так страстно… Он должен был вернуться к ней. И он, несомненно, вернулся. По крайней мере, мне так кажется.
Рори подошел к ней так близко, что она ощутила его дыхание на своем лице и увидела его улыбку.
— Вы так романтичны, миледи, — прошептал он.
— А вы… Вы думаете, он вернулся? — тихо спросила Бэннер.
— Я знаю это точно, — уверенно произнес Рори.
Бэннер смотрела прямо в его серые потемневшие глаза, ничего больше не замечая. Ей хотелось утонуть, раствориться в их бархатной глубине. Его губы дразнили, легко касаясь ее губ, доводя ее до исступления. Его язык исследовал чувствительную и нежную поверхность ее полуоткрытых губ, приводя в дрожь ее тело.
Девушка чувствовала, как весь он напрягся, как буквально окаменел, когда скользнул рукой к ее пояснице и крепко прижал Бэннер к себе. Однако его поцелуи оставались такими же легкими и дразнящими, и эта сладкая пытка все длилась и длилась, лишая ее сил, разума и воли. Его пальцы легко коснулись затылка и зарылись в ее густые кудри, крепко удерживая голову.