Это моя собака
Шрифт:
Прошлым летом в оздоровительном пансионате Витя познакомился с замечательными ребятами — с американкой Хайди, с китаянкой Лайце, с индийцем Гурбахшем, с негритёнком Ате и даже с австралийкой Три Лепестка Чёрной Розы, — а вот совсем недавно Витя получил письмо как раз от австралийки, в котором она писала много столь интересного, что я посоветовал Вите не раздумывая ехать к ней в гости; посмотреть на неведомый заграничный мир и, конечно же, показать себя.
«Пиратыч, — закричал Витя, — а ты сам-то читал письмо Трех Лепестков Чёрной Розы? На-ка вот, прочти».
Я не торопясь убрал со стола диссертацию
С первых же строк я понял, что если Витя поедет в гости к Трём Лепесткам Чёрной Розы, то, конечно же, я поеду с ним. Одном ему там просто нечего делать. В письме было следующее:
«Дорогие Витя и Пират! Мне очень нужна ваша помощь и ваш совет. Я с удовольствием вспоминаю, как в прошлом году мы все вместе сумели победить страшного дракона войны, а сегодня проблемы иные, реальные, но не менее важные. Я взяла на воспитание маленькую собачку Эвелинку и привезла её домой, но мои родители категорически против того, чтобы этот очаровательный пёс, вернее, эта очаровательная псинка жила у нас. У нас новая квартира — мы переехали из Австралии в Италию (папа здесь будет работать), — и в ней, в целой Италии, оказывается, нет места для нас с Эвелиной.
Я говорю для нас, потому что мы теперь неразделимы. Мы подружились. А разве можно выбросить друга, который смотрит на тебя и верит? А тут ещё объявили о собачьем конкурсе в очаровательном городе на побережье — Сенигаллии, и мы выезжаем туда с Эвочкой через месяц. Ведь если Эва заслужит какую-то награду, то, во-первых, она будет считаться участником общеевропейского собачьего Марша мира, а значит, полноправным членом общества, а во-вторых, наши родители не посмеют не пустить её в дом, к тому же мы заработаем деньги. К сожалению, у нас деньги и положение решают очень многое. Гораздо больше, чем доверчивый мокрый нос и симпатия. Не дай вам Бог построить такое же общество.
Я очень прошу вас приехать с Пиратом вместе, и мы, может быть, вместе с Пиратом (подчёркнуто Тремя Лепестками Чёрной Розы. — Пират) придумаем что-нибудь. Жить будем в Сенигаллии, на берегу моря в отеле «Масси» (здесь очаровательная хозяйка Элизабета, и к собакам относятся лучше, чем мои родители), Мой телефон…» И дальше был номер телефона нашей с Витей милой некогда австралийской, а теперь итальянской подружки.
Я восторженно тявкнул и отдал Вите письмо, и Витя побежал показывать его маме Маше. Из конверта, в котором лежало письмо, выпал ещё какой-то документ с огромным количеством печатей. Это было официальное приглашение Вите от Трех Лепестков Чёрной Розы посетить Итальянскую Республику.
В момент чтения письма мне показалось, что где-то запели «Аве Мария». А когда её поют, на мои собачьи глаза наворачиваются слезы. Я слушал её мысленно, но восторженно и самозабвенно.
А потом мы с Витей сидели в нашей комнате и прислушивались к разговору взрослых. Витя относительно к происходящему хладнокровно, а я с душевным трепетом. Не то чтобы я боялся, что мне придётся остаться. Просто, не помню уж при каких обстоятельствах, но совсем ещё щенком, я слышал, что нужны какие-то характеристики для поездки за границу. Где их берут — не знаю: то ли в комиссионном магазине,
Сидя с Витей в комнате, я усёк что-то похожее от Пал Палыча. А потом услышал вдруг голос мамы Маши, с пафосом произнёсший: «Какое, милые, у нас тысячелетие на дворе?» Он успокоил меня. И очень скоро, уже по мерному воркотанию голосов из кухни, мы с Витей начали понимать, что в Италию нас отпустят двоих. Только Пал Палычу мамой Машей было дано указание узнать, как это можно побыстрее сделать.
В наше удивительное время это оказалось не так уж сложно. В особенности потому, что Мама-Маша и Пал Палыч в это время были как раз в отпуске и у них было много времени для того, чтобы заниматься нашими делами.
Сперва Пал Палыч двое суток стоял в какой-то очереди, для того чтобы узнать, как можно отправить ребёнка за границу, какие документы оформить, где и когда. Тщательно все записав, он по рассеянности забыл спросить про меня.
— Вечно ты забываешь самое главное, — сказала Мама-Маша и, прицепив меня к поводку, пошла узнавать сама.
Там, куда мы пришли, я держал себя так, словно я не обыкновенный фокс-крысолов, а стая разъярённых волков, охраняющих царицу, а Мама-Маша выступала не как обыкновенная дама, а как Нике Самофракийская, вышедшая из Музея античности.
Очередь расступилась, и через десять минут мы, уже узнав всё, что нам было нужно, медленно и мирно шли по бульвару.
На следующий день Пал Палыч отправился в другую очередь. Потом в третью, в четвёртую, в пятую…
Надо ли говорить, что по его стопам шли мы с мамой Машей и доделывали то, что он забыл или не успел.
На полпути к путешествию
Сначала мы, конечно, долго оформляли документы, а потом только стали собираться. Потому что глупо было бы поступать наоборот. Вдруг кто-то из нас не понравился бы чиновнику от выездного ведомства и нас бы не пустили!
Есть такая организация — Управление виз при Главной милиции города. Это управление находится при милиции, я уверен, потому что именно милиция должна помогать гражданам обновлённой России добиваться всего того, чего бы те ни захотели. В рамках закона, конечно.
Туда-то и отправился Пал Палыч с тем, чтобы взять там анкету, потом её заполнить, отнести назад и там уже на основании приглашения Трех Лепестков Чёрной Розы получить для Вити заграничный паспорт.
Я был почему-то уверен, что паспорт Вите не дадут: сказались долгие разговоры мамы Маши с соседями, да и возраст Вити паспорта, даже в моем собачьем сознании, не предполагал. Ведь я знал — паспорт выдают в четырнадцать лет. А Вите только двенадцать.
Но каково же было моё удивление, когда Витя всё-таки получил паспорт, и в нём было написано, что он едет в Италию, правда, с оговоркой — «в сопровождении».
Сопровождение это дядя Серёжа, друг нашего папы, между прочим профессор географии, который как раз и собирался туда в командировку, и мы примкнули к нему. Не знаю, как дядя Серёжа, а мы с Витей был очень рады. В каждом путешествии необходим свой Жак Паганель.
Теперь осталось только немного — найти спрятанные где-то у мамы Маши мои документы, потому что вдруг без них потеряюсь за границей или меня остановят на таможне, как же тогда быть?