Это моя собака
Шрифт:
— Не будете ли вы столь любезны — помилосердствовать, господин Пират, — сказал он мне.
Мне было очень лестно, что компьютер заговорил именно тогда, когда я сидел за клавиатурой, но в работе оставалось немного, ещё только полторы страницы и я ему об этом сообщил.
Компьютер проявил любезность и принялся вновь помогать мне, даже предупредил меня, что я переутомлён, и что лапа моя незаметно для меня самого подрагивает, и поэтому мне как любому живому существу требуется отдых. …А раз отдых требуется и компьютеру, то можно сделать вывод, что и он живое существо — тоже.
Впрочем я никогда
Но тут, как это часто бывает, а у нас в доме постоянно: подошла сперва Каролина и попросила что-то перепечатать срочное. Потом дядя Серёжа, ему вообще всегда все надо срочно, потом Козетта, которой во что бы то ни стало надо было сканировать объёмные фотографии наших малюток.
Только Мама-Лисанька не мешала компьютеру жить. У неё с ним особые отношения, и он давно уже сделал ей работу, о которой она просила.
Все подошедшие были близкими мне и любимыми мной, и поэтому я не мог отказать. И делал, делал, делал. Полторы страницы уже превратились в шесть, потом одиннадцать.
Я умолял компьютер ещё немного потерпеть. Я говорил ему, что человек лучше, чем его поступки.
В конце-концов я уже сам устал как собака. Но я чувствовал, что он уже обиделся. И обиделся даже не на меня, а на Каролину, Дока, Козетту. Но конечно же через меня. Ведь постоянные перегрузки означали, что компьютер не член нашей семьи, а только работник.
Ему, естественно, хотелось, чтобы и Каролина, и Док, и Козетта сами попросили бы у него ещё чуть-чуть поработать. И он бы не отказал, но соблюдён был бы политес. Всякое существо любит, когда к нему внимательны. Не соблюсти политес это всё равно что отдавить собаке или коту лапу и не извиниться перед ними под тем только предлогом, что человек — венец природы.
Обиды компьютера сперва стали выражаться в мелочах: вдруг перестала изображаться на экране буква «Д», однако я, не растерявшись немедленно заменил её — временно конечно — буквой «Б».
Потом он стал останавливаться каждую минуту и высвечивать на экране слова: «Не пора ли прекратить сеанс», «Надеюсь, завтра мы встретимся снова» и, наконец, «Третий раз делаю вам первое замечание» однако с непременным добавлением слов, которые обычно программистом не кодируются.
Я не знал, что делать, у меня было дурацкое положение. С одной стороны и Док, и Каролина, и Козетта — моя любимая семья, и я знал, что им всем исключительно надо, чтобы мы ещё поработали. Но с другой — нельзя же эксплуатировать и электронного члена семьи, который был уже столь любезен, что работал без отдыха, сна и тоже из любви к этой же семье.
Я набрал на клавиатуре очередные извинения. Компьютер был интеллигентен, и мне хотелось ему соответствовать.
Но вдруг… …я не люблю, когда в повести появляется «вдруг». Но это «вдруг», было особенным и имело форму.
Проявления компьютерного неудовольствия испокон веков (хорошо сказал!) привыкли называть «вирусами». И даже конструировать антивирусные программы.
Но это не было компьютерной обидой. Просто, когда компьютер устал, он перестал сопротивляться злым силам. Все произошло из-за нашего желания объять необъятное.
Вирус завладел компьютерным пространством.
Он появился на экране в виде Чёрного Квадрата (вот почему в диссертации Пал Палыча он был обозначен аббревиатурой
Я взглянул на часы и в это мгновенье мне показалось, что секундная стрелка внезапно остановилась на циферблате, а тень от неё, этого не заметив, вновь побежала по кругу в поисках своей госпожи.
Глава 4. Мы внезапно оказываемся в Странноландии
Это только так сказано для красивого печатного слова «оказываемся».
Я никогда раньше даже предположить не мог, что в страну, которую называют Компьютерия или Странноландия — никто ещё просто так не попадал. И я никогда не видел, чтобы из неё кто-то возвратился. Конечно, информация об исчезнувшем остаётся, но как её искать. Если бы мы только умели расшифровать её. Как узнать в какую из десятков миллионов ячеек компьютерной памяти — китайских «шкатулок» попадает исчезнувшая информация.
В данном случае меня взволновало, куда делся кусок статьи Пал Палыча об исчезновении из трехмерного мира двух комнатных собак. Там не было наших с Козеттой имён, поэтому я не ассоциировал эту статью с тем, что может произойти в ближайшее время с нами. Но в этом отрывке говорилось о том, как с помощью собак бороться с компьютерными вирусами… Я тогда воспринял эту статью как шутку. …быстренько прошёлся по файлам, но «на вскидку», конечно, ничего не обнаружил. Я так и знал, что не найду его. Найти исчезнувший кусок статьи в компьютере, умеющем хранить тайны, это всё равно, что найти среди сотен тысяч звёзд именно ту, которая тебе вчера подмигнула.
На всякий случай я взял дискету и установил в компьютере антивирусную программу, что это такое, верно, всем ясно. Это фильтр, в который попадают все шутки и хулиганства программы.
Когда-то мне пришло в голову, что компьютер это Вселенная. Только параллельная. А ещё пришло, что раз это так, то в нашу из той обязательно должен быть какой-то выход. А ещё, что как в любой другой в компьютерной тоже есть добро и зло.
Смешно, но почему в нашей не изобретена антивирусная программа. Быть может это сделает когда-нибудь Высший Разум и зла будет чуточку поменьше…
Антивирусную дискету я вставил, но программу включить не успел.
На экране появился Чёрный Квадрат.
У него были глаза, он улыбался щербатым ртом, и делал это так, как улыбаются кошки, не имеющие чувства юмора.
К столу, за которым я работал, подошёл дядя Серёжа — Док.
Он стал нажимать на клавиши компьютера, но вирус не только не исчез, но даже не поморщился.
Док нажал ещё на что-то, но опять ничего не изменилось. Чёрный Квадрат продолжал улыбаться, и в улыбке его была сила. Нам обоим с Доком стало не по себе. Козетта чуть дрожа, прижалась ко мне боком, а Док, пожимая плечами, отправился за справочником вирусов.