Это только сон
Шрифт:
Днем же Тимиозо обучал меня внутреннему зрению, раз уж у меня нет ночного, пока. Он проповедовал практические занятия, поэтому связывал мне руки за спиной, глаза, учил меня приходить к внутреннему равновесию и идти. Три недели (три!) я ходила с опухшим лбом, оцарапанным носом, разбитыми бровями, израненными щеками, сбитыми коленками, пока однажды я не обнаружила то самое состояние, которое и добивался от меня наставник.
Я тогда была усталая, невысыпавшаяся после ночного занятия, и шла, вялая, чувствуя себя полупрозрачной, одной ногой в сумрачном мире. И именно тогда я ни разу не споткнулась и не врезалась в дерево. Тимиозо мне сказал, что я схитрила, я должна была чувствовать препятствия за
Тогда этот изверг меня потащил в лес ночью. Да, ночью у меня и координация была хуже, вот он и начал меня дрессировать. Сначала Тимиозо выкладывал тонкую веревочку и требовал, чтобы я ее увидела внутренним взором и прошла по ней. Я пробовала снова и снова, и когда была готова послать все подальше и сбежать, эта ужасная бечевка засветилась тонкой серебристой нитью.
После этого я начала видеть препятствия как скопления тумана, но с каждым днем картина становилась все четче и яснее. И тогда меня забрал отец, он решил сблизить меня с лесом, доказать мое превосходство, чтобы он мне помогал, отзывался и никогда не шутил, запутывая. Мы долго медитировали, а потом отец повел меня к древнему дубу, там он надрезал мне запястье и пожертвовал великану мою кровь, после мы прижались к нему и слушали. Я долго ждала, ничего не слыша, а папа, по-видимому, вел оживленный разговор, но когда я начала проваливаться в кору, меня захлестнул ужас. Я за пару мгновений оказалась внутри, там была пустая сердцевина, а может, это тоже - фокус волшебного дерева? Меня окутало облако древесной пыли, что я расчихалась до слез и перестала бояться. Выпускать меня не собирались, дышала я свободно, воздух оказался здесь прохладный и чуть терпкий, я присела, потом прилегла, и в итоге, прекрасно выспалась, правда, в позе эмбриона. Когда я встала, умиротворенная, довольная, и захотела выйти, дуб отворил проход, а я почувствовала его как старого, доброго друга и, выйдя, благодарно погладила шершавую кору.
В тот раз наше занятие кончилось, мне и так хотелось танцевать и кружиться от радости, я ведь приобщилась к вселенской мудрости древних дубов!
На следующий день отец объяснил, как открывать путь по лесу, вернее, просить проложить тропу. Ведь деревья всегда знали, где север-юг и общались между собой, поэтому при желании можно было спросить, где найти нужное, просить провести, а заодно и просто при случае узнать новости.
Однажды настал такой день, когда меня снарядили в поход, дали котелок, теплый плащ, сухих лепешек и отвели непонятно куда (шли целых полдня, хотя, наверное, с той чекушкой, растягивающей время) и сказали, ищи дорогу домой. Чтобы я не боялась, меня заверили, что Харесс и Кррым будут неслышно сопровождать и охранять.
Когда затихли шаги моих мучителей, я сорвала повязку. Ну-с, что мы имеем? Можно из вредности задержаться в лесу, а можно и сразу рвануть обратно, ведь наставники из-за Тимиозо идут пешком, а я могу попросить лес открыть путь, с другой стороны, я хотела потренироваться, чем не оказия? Только на что они рассчитывали, когда завели меня с закрытыми глазами сюда? Я знала, что наше селение на севере, но как понять точные координаты, ведь я могу пройти мимо и дальше, к северным медведям? И почему я Ланве не спросила, как они выбирают направление из патруля домой?
Я решила стать следопытом, все же можно было надеяться, что массивный Тимиозо вместе с моим отцом оставят примятую траву, поломанные веточки... Но я быстро разочаровалась, так как через десять шагов я уже не обнаружила ничего, будто они растворилась в воздухе. Пришлось взять направление на север.
К ночи мне показалось, что я уже прошла миль пять, но кто сказал, что у меня верный шагомер? По пути я запаслась корешками, грибами, крапивой и снытью, так
Спать я устроилась на растительную подушку, которую уже сделала со знанием дела, но было как-то страшновато спать одной среди огромных деревьев. Поэтому я прижалась к стволу ольхи и попросила присмотреть за мной во сне.
Утром я проснулась поздно, так как ольха заботливо опустила свои ветви, укрывая меня от шумов, дикого зверя и утренней сырости. От такого светлого и ясного пробуждения я наполнилась воодушевлением и энергией, так что, быстро умывшись, двинулась в путь, по пути жуя запасы.
Мое путешествие не затянулось, я шла, как будто по велению сердца, по нити, проложенной любовью - там был мой ДОМ, моя любимая мама, второй папа и брат. Ведь только теперь я почувствовала, что в этом мире у меня есть семья, не только одна любящая тётушка, а целая и дружная семья. Вот только Танве мне было сложно представить братом, он же был другом Элоэна, который мне очень нравился, и оба были такие древние...
Арава еще не обошел весь небосклон, а я, взобравшись на высоченную лиственницу унюхала дымок и аромат выпечки. Определив, откуда веют столь милые сердцу запахи, я в считанные часы добралась до нашего селения, где была торжественно встречена Белом и Сиварой, они, валяясь на траве, пытались решать задачи по математике. Они с радостью приветствовали меня, пришлось присесть с ними рядом, хотя живот прилип к позвоночнику от голода. Оказалось, любого эльфенка в сорок лет отправляли в такой поход, чтобы ребенок издалека мог определить нить сердца к дорогим родственниками. Именно эта невидимая глазом связь и должна была научить юное создание выпирать путь, своего рода интуиция. Раз включившись, эта способность оставалась с эльфами до самой смерти. Интересно, а у меня как будет? Но ребята сами меня прогнали домой, когда мой желудок сердито и громко высказал свое недовольство.
Дома же, не успела я сойти с очищающего коврика, на меня накинулись Онни и Ланве. Танве отстал от них на несколько мгновений, помедлил немного, но увидев как непринужденно меня тискает, словно мягкую игрушку, и целует в макушку младший брат, он выхватил меня и начал подбрасывать вверх, совершенно не обращая внимания на мое изумление.
– Ага, попалась, теперь у меня есть мелкая кровиночка! Ух, воспитаю! О сестренке даже и не мечтал!
– Бросал Танве фразы, а сам сиял, словно начищенный медный тазик.
Хорошо, появилась на шум мама и отобрала меня, заставив почувствовать себя маленькой куколкой, которую кто угодно может одной рукой поднять, переставить.
Вечером у нас был семейный праздник, меня по-настоящему приняли в семью, и самое главное, я признала их, ведь именно поэтому я так быстро вернулась, да и родство я стала чувствовать, особенно ярко это я ощутила, когда увидела Танве. Само собой получилось, что за нашим столом был и Тимиозо, без которого я уже не представляю семью, и Ригги, которому, наконец, рассказали, что меня усыновили.
А утром за завтраком мне объявили, что тётушка и король ультимативно требуют меня обратно, де свадьба и мой день рождения. И только сообщив эту новость, все погрустнели, показав, насколько они вчера сдерживались, чтобы не испортить праздник.
Семейный совет, который состоял из всей семьи, решил, что со мной отправится папочка, Танве будет меня навещать, заглядывая порталами, а вот Ланве поразил меня до глубины души, сообщив, что не отпустит без собственного сопровождения, обратив общее внимание, что я приближаюсь к самому опасному периоду перерождения, когда стану очень уязвимой.