Это я, Эдик
Шрифт:
Эмиль: Умный какой! Да тут все, кроме Cactus’а, обо все давно догадались.
Тася: Ну, прочитала я твои бредни, Танк! А теперь давай рассказывай, как ты в пентхаус поперся – честно и открыто, чтобы все знали! И зачем, главное? Если ты такой козлина окажешься, что… Ну, гнев мой будет страшен, так и знай. Хоть я тебя и люблю, рафинада бестолкового, а вторую жену обязан сперва мне показать.
Cactus: Ну ни фига себе, мне через год в медресе поступать, а они глумятся. Собираю, понимаешь, колосья на гумне мастеров рафидного следствия… А меня же и помелом! Учителя называются… Ждем рассказа про секретаршу!
Тася:
Они не повредят вам, разве только страданием; и если они станут сражаться с вами, то повернутся к вам тылом. Потом не будет им помощи.
Да какая она мне жена? Мухтасиб Кулешов и не думал жениться на секретарше, не такой он кретин, хоть и моральный мутант и подонок.
Ифрит с вами, слушайте мой дастан.
В общем, залез я в раздолбанный «мерс» и аккуратно, не торопясь записал в дабир адрес и прочие ключевые данные о собственной (то есть инспекторской) жизни. Чего скрывать? Европейский Эдик, когда я избежал смертельной опасности и скрылся за углом здания, предпринял решительный штурм моих мозгов и овладел ими.
Вы можете спросить: что за фигня? Почему в таком случае никто из прежних альтернативных Танков не стал этого делать? Да потому, что я им этого не позволил. И у них не было достаточно времени, чтобы освоиться у меня в мозгах.
А в этот раз я дал слабину и поддался, понятно? И нисколько не стыжусь, потому что соблазн был реально огромен. Не спешите меня осуждать, подумайте. Вот он я – простой рафинад, в целом не слишком удачливый, потому что еще неопытный, и обитаю я в комнатушке три на четыре с мелким, как домик для свинки, кухонным блоком. И вот он, инспектор – живет в тихой Европе, путешествует по миру, вхож в Диван и от пуза вкушает блага цивилизации.
И почему это я, идиот, поддался соблазну испытать на себе, каково это, быть успешным и богатым? Многие из вас устояли бы на моем месте? То-то же.
Словом, никакие записи мне не пригодились, потому что истинный Танк сидел тихо в мозгах мухтасиба и не вякал. Да и вообще, в те часы никто бы не сказал, даже старина Фрейд, кто я такой – инспектор или рафинад. Точно помню только, что рафинад держал нейроны в своих руках, иначе как бы он смог вернуть себе тело?
– Что-то у вас машина побитая, – посочувствовала мне программа на въезде в подземный гараж. – Вызвать полицию? Отогнать в ремонтный бокс?
– Не стоит, – поколебавшись, отозвался я (Танк-рафинад в дело вступил). – Только время потеряю.
В бокс я потому не хотел эту тачку ставить, что в любой момент мог пожелать смыться из этого обиталища бонз-пилигримов. Как бы я это сделал без «вольво»? Нет, пусть уж лучше поближе к выходу постоит, хотя соблазн воспользоваться услугой был велик.
Тут надо сказать, что рекламные картинки мухтасиба, которые он активно показывал мне в интернате, оказались туфтой. Не так уж он и круто устроился, и пентхаус его оказался ущербный,
Лифт вознес меня на двести офигенный этаж, и в самом деле последний. В первую секунду я подумал, что крыши над башкой там вовсе нет.
«Пластиковая она, прозрачная», – подумал доминантный (в тот час) Кулешов.
Пусть инспектор будет под номером два, а то задолбало пояснения делать. А у меня-рафинада, значит, первый номер. Ну вот, пригляделся я-1 к крыше и увидал тончайшие стальные жгуты. По цвету они прелестно сливались с низким серым небом, вот и ввели меня в заблуждение.
Я достал из кармана (вот гадство, откуда он там взялся?) магнитный ключ и вонзил его в щель замка. Когда я вошел в квартиру, по ушам ударила самая кислотная попса в мире, неимоверное месиво тошнотворных звуков и ударов по мозгам. Я в злобе стянул плащ и ввалился в большую из двух комнат – гостиную, что ли.
И что же? Прямо посреди нее кривлялись в пароксизме три моложавых особи – две телки и один козлик. Они были подключены к гостиничному серваку и пребывали, очевидно, в некоем виртуальном мире удовольствий, так что пришлось их обломать. Я банально обрубил коннект, нажав на периферии кнопарь сброса.
– А? Что?
Все трое протерли линзы и с обидой уставились на меня.
– Что за хрень, Лейла? – вспылил я. – Что это за уроды в моем офисе?
Неплохо эта девка с «ночным» именем выглядела, надо заметить – в черном платье до колен и с вырезом до пупка и ниже, полосатых колготках и молодежной чадре на полноса. Из-под нее торчало серебряное кольцо, в щеках и бровях вовсю сверкал молибденовый пирсинг. Мусульманская мода в полном блеске, шайтан ее побери.
– Это мои друзья, – пожала Лейла плечами.
– Я не уродка, – добавила незнакомая девка. – Меня Сулима зовут.
Когда-то давно она окуклилась синей джеллабой, но к этому моменту тряпка почти размоталась и лежала бесформенной кучей на полу. Только чудо или божья воля удерживали остатки ткани на бедрах этой девы. В общем, блондинка с османскими чертами лица – не такая уж редкость, особенно в Сети, но вживую такие гибриды попадаются редко.
– Да и я в порядке, – подмигнул мне чернявый парень в обтягивающих шортах и майке с крупной надписью на арабском: «Бога нет!». Под ней имелись буковки помельче: «Кроме Аллаха». Этот типчик по всем признакам был педиком или, в лучшем случае, бисексуалом. Подкрашенный, с кольцами на руках и в ушах – гадость на пухлых ножках. – Мое имя Равиль.
«Ты безвольный лох, – подумал я-1. – Надавай им пинков, особенно этому козлу с толстой жопой. Ладно, девок можешь грубо потрогать, разрешаю».
«Иди ты знаешь куда? – отозвался я-2. – Ты у меня в гостях, вот и помалкивай. Сейчас пожрем, а там видно будет».
«Если ты гомик, убью», – пригрозил я-1. Мухтасиб сердито промолчал, и в моем уголке свободного сознания зашевелилось нехорошее подозрение. Однако делать скоропалительный вывод я не стал, а решил внять увещеванию стервозного «европейца» и перекусить чем Аллах пошлет. И вообще, если местный Танк предпочитает держать в помощниках бзаз – то все не так безнадежно.