Этот мальчик
Шрифт:
— Опять с ребёнком истерика, — сказал папа.
— Это не истерика! — заплакал я ещё громче. — Я правда хочу.
— Да ты совсем ослабел. Успокойся, малыш, успокойся. Это не легко. Чего тебе да и нам всем стоит. Зачем тебе это, малыш?
— Надо! — сказал я сквозь слёзы.
— Ладно, — сказал папа. — Что-нибудь мы с тобой обязательно придумаем. Даю тебе честное слово. — Он вытер мне слёзы своим платком.
Что
А пока он ещё не придумал, я сижу на стуле и тоже думаю: что мне делать?
Ничего не придумывается.
Я ещё сильнее думаю, раскачиваюсь на стуле так, что стул трещит и шатается. Но делать мне всё равно нечего.
Когда папа с работы пришёл, я его сразу спросил:
— Ну, что ты придумал?
— Ты о чём? — спросил папа.
— Ты же вчера обещал что-нибудь необыкновенное придумать.
— Ах, вот оно что! Обязательно сегодня, что ли, надо? Я между прочим, с работы…
— А ты что, целый год, что ли, будешь думать?
— Есть ещё время. Куда торопиться?
Ох и расстроился я после этого.
Он думает долго, а мне ждать неохота!
От досады я стал так раскачиваться на стуле, что стул развалился и я на пол грохнулся.
Вскочил. Собрал части стула и в сторонку отодвинул, никто не увидит. Когда все уйдут, возьму и сам починю.
Вот будет у меня дело.
Они ушли, а я один остался.
Смотрю в окно: вон они идут, бабушка с кошёлкой и моя собака Пташка. Пташка рядом с бабушкой бежит, на дом оглядывается, наверно, хочет мне лапой помахать.
Небо синее. Облака. Солнце светит, и деревья качаются. Кругом летают воробьи и к нам на подоконник садятся.
Хорошо на улице.
Но мне надо стул починить, который я сломал вчера. Пока никто об этом не знает. Здорово я думал, так что стул не выдержал, развалился.
Сначала в кухню пошёл. Открыл холодильник, там еда разная. Надо подкрепиться.
Я взял хлеб. Отрезал кусочек и солью посыпал. Попробовал. Вкусно. Но ещё чего-то хочется.
Я взял из холодильника яйцо и сварил его.
Я ел хлеб с маслом, с яйцом и солью. Очень вкусно. Но ещё чего-то хочется.
Варенья с хлебом поел. Ещё чего-то хочется.
Пить хочется. Вот молоко — молока попил. Киселя попробовал. Воды захотелось.
Налил из крана в стакан воды. Выпил воду — наконец наелся!
Правильно бабушка говорит: хлеб самая вкусная еда, а вовсе не пирожные. С хлебом всё можно есть. Без хлеба было бы хуже.
Ушёл из кухни. Взял молоток и гвозди.
Я вколачиваю в стул побольше гвоздей, чтобы он крепче держался и больше никогда не разваливался.
Готово. Можно спокойно кому хочешь садиться и сидеть. Ни за что не сломается.
Ещё один гвоздь в стену вбиваю. Свой портрет на него повешу. Фотографию. Чтобы все видели, какой я толковый человек.
Убрал молоток.
Сел на свой стул.
Так. Всё в порядке. Никто не может сказать, что
Смотрю на свой портрет.
Хороший, между прочим, портрет получился.
Улыбающийся!
Так, значит. Всё в порядке. А дальше мне что делать? Сижу на стуле и быстро соображаю. Одного дома оставили, ушли…
Вдруг слышу: в доме кто-то есть. Кто-то ходит. Пошёл на цыпочках и заглянул в кухню.
На столе сидел воробей и клевал остатки яйца. Он заметил меня и мигом вылетел в открытую форточку.
Вот интересно. Я подбежал к окну, но воробья и след простыл.
Опять я пошёл и сел на стул, сижу тихо: может быть, этот воробей опять прилетит, тогда я его поймаю и с ним поиграю.
Слышу: тихонько чирикает. Я на цыпочках притаился.
На столе в кухне клевали крошки два воробья, а третий сидел на форточке и сторожил. Он оглянулся и тихонько чирикнул. Сам слетел на стол, а ещё один сел на форточку. Потом и он слетел на стол, а другой прилетел на форточку.
Целая стая воробьёв клевала крошки хлеба на нашем кухонном столе.
Вот здорово: люди меня одного оставляют, а птицы навещают. Всегда буду теперь защищать птиц. Только не скажу никому об этом: пусть думают, что одному мне скучно было. Может быть, пожалеют.
Но вот бабушка дверь открывает. Я тогда дал знать воробьям, вбежал в кухню, и они все вылетели в форточку.
Собака, как вошла, сразу на кухню побежала. Она стала на задние лапы, и я дал ей кусочек хлеба. Она обрадовалась и проглотила хлеб. Зверей теперь тоже буду защищать, потому что собака у меня очень хорошая.
Мы с ней ушли из кухни, чтобы бабушке не мешать.
А теперь что мне делать? Когда я спрашиваю, мне всё время говорят: «Почитай, порисуй, телевизор посмотри». Надоело.
А вот не буду делать, что говорят!
А сами-то они что делают? Никогда не замечал.
Я проснулся оттого, что щелкнула, запираясь, наша входная дверь. И шаги отца глухо застучали по лестнице. Он пошёл на работу. Мне вставать не обязательно, раз я болен. И в школу пока не хожу. Буду спать, пока надоест.
Но звуки только начинались. Двери хлопали во всём доме, а одна дверь беспрерывно противно скрипела и визжала. Вздрагивал и завывал лифт, дворники громыхали мусорными баками. Хотя на улице почти темно, но многие люди уже не спят. И мне спать больше не хочется. Я встаю и заглядываю в кухню.
Весь стол заставлен книгами и грязными чашками, кофейником, чайником. Мама моет и перетирает чашки.
— У нас были гости? — спрашиваю.
— Нет, — говорит мама. — Отец ночью доклад писал.