Этот мальчик

Голявкин Виктор Владимирович

Я оглядываю себя, верчу головой во все стороны. И думаю: почему вертится моя голова?

Вдруг кот молниеносно как выскочит — и прямо мне под ноги. Я чуть было не упал.

— Брысь ты, моторчик! Только тебя тут не хватало! — кричу коту. Моя собака за ним кинулась. А он в одно мгновение на дерево вскарабкался. Он залезает всё выше, выше. Вот он уселся на самой верхней, самой тоненькой ветке. Собака лает на него под деревом. Я с удивлением смотрю на кота. Он там неплохо устроился. Он посматривает

на нас двоих и как будто смеётся над нами. Ни мне, ни собаке его не достать. Выходит, нашим моторчикам за его моторчиком не угнаться.

Вдруг слышу:

— Ты можешь залезть на дерево и достать моего кота? Твоя собака его туда загнала. — Эта та девчонка, которая вчера дразнила собаку.

Может быть, сегодня она этого кота дразнить собирается? Мне это совсем не нравится, и я говорю:

— Я полез бы, но надо сначала подумать.

— Пока ты будешь думать, кот на другое дерево удерёт.

И правда, ближайшее дерево совсем рядом, и кот вполне сможет на него перебраться. Третье дерево тоже, между прочим, близко.

— Тогда я сама за ним полезу, — и начала карабкаться.

«Залезет, — думаю, — застрянет там — тогда и её и кота придётся снимать. В два раза больше работы».

— Ладно, — говорю, — давай я сам слазаю.

И я полез на дерево за котом. Пролез немного и устал.

— Кот далеко, — говорю ей сверху.

А она кричит:

— Давай, давай, близко!

Но я не верю, что кот будет ждать, когда я его схвачу. По-моему, он не такой дурак.

А я дурак, что ли, лезть за ним зря на самую верхушку.

И вот я дальше не лезу. Сижу на дереве, ни туда ни сюда, и нарочно говорю:

— Не могу дальше лезть.

— Давай, давай, — говорит, — дальше полезай!

— Я могу упасть, — говорю.

— А ты держись крепче! — говорит. Вот завелась, хуже любого моторчика.

— А что, интересно, тебе от этого кота нужно? — спрашиваю.

— А чего он от меня убегает. От тебя твоя собака не убегает. А он убегает.

«В самом деле, — думаю, — я никогда не видел, чтобы кошки слушались, как собаки».

— Кошки — это тебе не собаки, — говорю. — И всё у них по-другому.

— Эх, только бы мне поймать моего кота! — говорит девчонка.

— Ну и что? — спрашиваю.

— Я ему покажу «по-другому», — говорит.

«Ах так, — думаю, — попробуй поймай». И я слезаю с дерева. Отдышался и говорю:

— Я раньше не знал, что коты умеют лазать по деревьям. Оказывается, здорово могут.

— Я тоже только сейчас увидела.

И опять я думал, что у девчонки, у кошки, у собаки, наверно, есть какие-то моторчики.

Но

ей я об этом ничего не сказал. Она бы не поняла. А объяснять было трудно.

Вдруг подул ветер. Деревья зашумели, закачались. Кот испугался. Он обхватил ветку всеми лапами. Потом осторожно стал цепляться когтями и слезать задом вниз, развернулся, спрыгнул на землю и понёсся по улице. Девчонка кинулась за ним что есть мочи. Моя собака бросилась следом и всё время оглядывалась на меня, почему я стою, а не бегу тоже.

А я стоял и смотрел, как они бегут, как ветер дует, деревья качаются, по небу облака мчатся, птицы в разные стороны разлетаются.

Потом я позвал мою собаку. Я протянул руку, погладил её. А в руке есть мотор? А палец почему двигается? Тоже моторчик? Мне стало смешно — и тут я подумал про мотор смеха. А другие, интересно, знают об этом или нет?

Я отвёл собаку домой и пошёл к этому мальчику спросить, что он думает про эти самые моторчики.

На улице уже вовсю лил дождь. Я сразу промок. Вода стекала с меня, когда я пришёл к нему, и мокрые следы оставались на полу. Я не знал, что делать с этими следами, и растерянно сказал:

— Я ужасно не люблю дождь. И вообще плохую погоду.

И он сказал:

— Все не любят плохую погоду.

«Вот я дурак, — подумал я про себя, — сказал бы лучше про то, что люблю». И сказал:

— Ужасно люблю ездить, летать, только не ходить пешком.

Он на меня поглядел и сказал:

— Это все любят.

Слово «все» меня разозлило: как это «все»?

— Не могут все думать, как я. Неужели все любят то же, что и я?

— Ага, — говорит он.

— А ты?

— И я, — сказал он.

— А почему же все тогда пешком ходят? — Я видел в окно, как люди пешком идут домой с работы.

— А что делать? — сказал он.

— Как это что, — говорю. — Я, когда вырасту, машину себе куплю.

— Ну и что, — сказал он. — Все так думают, когда маленькие. А можно придумать что-нибудь поинтереснее.

— Да! — удивился я. — А что?

— Не знаю, — сказал он.

— Я об этом сейчас думаю, — говорю.

— А что тут думать. На самолёте можно полететь куда хочешь. Ты на самолёте летал?

— Нет ещё, — говорю.

— Ах, не летал! Ну вот и размечтался. Пора полететь тебе на самолёте куда-нибудь с родителями. Сейчас все летают.

— На самолёте-то все летают, — говорю. — Это я тоже могу.

— А слышал ведь, наверно, сказки о ковре-самолёте, о Карлсоне.

— Слышал, — говорю. — Только ведь это сказки. Я их никогда всерьёз не принимал.