Шрифт:
Глава 1
Коричнево-чёрные глаза недобро смотрели на Лику. Пёс медленно поднял верхнюю губу, обнажая страшные волчьи зубы. Он не трогался с места, не готовился к прыжку. Но твёрдо и мрачно предупреждал: не подходи, чревато.
– Маккей… Маккей! – осторожно позвала Лика и медленно раскрыла ладонь, на которой лежал розовый кружок колбасы. – Ну, ты что… Я тебе вот, принесла…
Пёс даже не моргнул. Верхняя
– Маккей! – ещё раз позвала Лика и окончательно растерялась. Сделать шаг вперёд она боялась, а выйти из вольера было стыдно. Поражение – уже в который раз!
– Лииика! – раздался громкий шёпот. К вольеру подошёл Стас и кивнул в сторону пса. – Это он?
– Да. Уйди, дурак.
– Ещё чего, разорвёт же. Стой, я отвлеку.
– Уйди, сказала! – прошипела Лика.
Из груди Маккея послышалось глухое рычание, словно там закипал невидимый чайник.
– Маккей, фу! – громкий, повелительный голос словно разрезал воздух. – Лика, выходи немедленно! Фу, сказал! Сидеть!
Дверца вольера открылась, Лику сильно дёрнули за руку, колбаса упала на снег. За спиной раздался сухой щелчок замка – как выстрел. Маккей так и не двинулся с места. Лишь внимательно и грозно смотрел на тех, кто осмелился потревожить его.
– Ты опять? Я же просил! – это была неправда. Просить Сергей Иванович не умел, он приказывал. – Запрещаю, поняла?
– Но… Сергей Иванович…
– Неясно?! – загремел хозяин питомника. – Ты пришла к Норту, марш гулять с ним! Ещё раз увижу у Маккея – можешь больше не приходить. Мне такие волонтёры нужны, как щуке тапки.
– С Нортом я уже погуляла…
– Значит, до свидания! Приходи в субботу.
Стас шагнул вперёд и подал голос:
– А мне с кем можно погулять?
– Ты волонтёр? – громыхнул Сергей Иванович.
– Ага, новенький.
– Пока не станешь стареньким, ни с кем.
– А как же я тогда им стану? – осторожно поинтересовался Стас.
– Будешь убирать у Норта, пока Лика с ним гуляет. Вы из одной школы?
– Ну да. Одноклассники.
– Заразила, значит, – Сергей Иванович отошёл к соседнему вольеру и с трудом поднял рулон металлической сетки. – Марш отсюда, скоро ветеринар приедет. Сегодня много работы.
– Пошли, – Лика потянула Стаса за рукав и кивнула в сторону выхода. – И правда, поздно уже…
Ребята нехотя зашагали мимо длинного ряда вольеров с собаками разных мастей. Многие псы, завидев их, подходили к решётке, радостно лая. Некоторые просто виляли хвостами и широко улыбались, как умеют только собаки. Большой рыже-чёрный дворняга спал, свернувшись бубликом.
– Это и есть начальник питомника? – тихо спросил Стас, кивая в сторону Сергея Ивановича.
– Ну да, наш Дог. Я его боюсь очень. Он знаешь, какой злой бывает?
– А Маккея, значит, не боишься?
– Тоже боюсь. Но Маккея жалко.
– Ребята, уже уходите? – из-за одного из вольеров выглянула веснушчатая рыжая девушка с веником в руке
– Мы… – Стас остановился и с надеждой посмотрел на Лику.
– Мы уже уходим, Настя! – торопливо ответила Лика. – Нам ещё к репетитору, не то история вляпает нас в историю. Пока!
– Ну, пока! – Настя весело отсалютовала растрёпанным веником и скрылась.
– Пошли уже! – прошипела Лика и не глядя на Стаса зашагала к выходу. Мальчишка обречённо вздохнул и направился следом, по пути поддевая ногой камешки.
Вечерело. Мокрый грязноватый снег лежал на тротуаре, кое-где поблёскивая первыми робкими лужицами. Сырой февральский ветер немного пахнул весной. Она всегда в феврале прилетает на разведку, принося запахи мокрой пожухлой травы, что с осени пролежала под снежной шубой. Дома подмигивали жёлтыми тёплыми глазами окон.
– Что скажешь? – обернулась Лика, едва они отошли от питомника.
– Норт классный. Сверху ручку приделать – и швабра готова. Пекинес?
– Ну да.
– Тоже бросили?
– Нет, его не бросили. Хозяйка старенькая была, умерла. Она в соседней квартире жила. Ну, я его Насте и отнесла. Хотела к себе, но почему-то не решилась.
– Я бы такого взял, но Мурзик из Норта ситечко сделает. Недавно привозили к нему кошку – я её час из-под дивана выковыривал. Хоть не по частям, и за то поклон.
– Да я не затем тебя позвала сегодня, не оправдывайся. Маккея хотела показать. Понравился?
– Этот Дарт Вейдер? Я думал, тебя тоже выковыривать из-под вольера придётся.
– Зачем? – обиделась Лика. – Он хороший, просто пережил много. Неизвестно, как бы ты себя вёл на его месте.
– Известно – ломал бы руки всем, кто их ко мне протягивал.
– Вот, а на Маккея говоришь!
– Так он не ломает и даже не гавкает. Видела? Просто зубы показывает, так нормальные собаки не делают. У него психика искорёженная, ваш начальник вон как испугался за тебя.
– Ну, в этом не Маккей виноват. Любого бы искорёжили, если бы на цепи держали и травили. Знаешь, кто у него хозяин был? Пьяница и ворюга.
– И на фига пьянице такая псина? Его же кормить надо, не хомяк.
– Ну, не знаю. Но Маккей же не чистокровный ротвейлер. Там ещё кто-то в роду.
– Ещё хуже. От породистой собаки хоть знаешь, чего ждать. А у этого тёмного неизвестно, какие гены взыграют. И что у него в башке, тоже не прочитаешь. Этвас!
– Что?
– Этвас. «Нечто» по-немецки, темнота англоязычная.
– Слушай, ты, знаток собачий! – Лика разозлилась не на шутку. – У тебя есть кот, вот и воспитывай его! А то к тебе зайти невозможно, вся мебель в лохмотьях. Цветы почему выкинули? Потому что твой Мурзик, простите, их в личный туалет превратил. Вот разберись в генетике кошек и всё исправь. А Маккея нечего трогать. Да, били, да, травили, говорят, даже поджигали – видел на морде шрамы? Но он же оборонялся, хозяину пальцы оттяпал. Значит, не хотел злобным стать.