Этвас
Шрифт:
– Мы скоро переезжаем.
– Куда? – не поняла Лика.
– В Севастополь. Отца направляют.
– Как… Уже?..
О том, что Стас уедет, Лика знала и раньше. Семейство Воробьёвых часто переезжало, отец Стаса был военным. Да и сам мальчишка пришёл в их школу всего пару лет назад. Учился Стас неблестяще, особенно хромала у него химия. Но другом стал настоящим: надёжным и честным. Лень и бездействие вызывали у Стаса глубокое отвращение. И он в любое время дни и ночи был готов ввязаться во все затеи Лики. Правда, не всегда доводил
И вот теперь он переезжал.
– Лика, что за плачевный вид? – одёрнула Ольга Евгеньевна. – У тебя же бал, ты – Наташа! Ощущение чуда, радости, ты же можешь!
– Я… чуть позже, – пробормотала Лика и отошла в глубину сцены, куда минутой раньше скрылся Стас.
– А когда вы переезжаете? – потихоньку спросила она.
– Маман сказала, через две недели. Кончай киснуть, будем переписываться. Каменный век, что ли? Или ты совсем в роль Ростовой вжилась, без телефона будешь обитать на планете? На каникулах в гости приедешь, море же. И вообще, учиться осталось полтора года. Раздуплись уже, плюшка!
– Ладно, раздуплилась, – постаралась взять себя в руки Лика. – Просто жалко, ты же знаешь.
– Ну и мне жалко. Но что я, отцу прикажу?
– Нет, конечно… Слушай, давай ещё раз в приют сходим, а?
– Давай. Зачем? Опять со своей дурацкой колбасой к Дарт Вейдеру соваться станешь?
– Ага. А ты дверцу вольера подержишь.
– Ок. Если Ростова челюсти сомкнула, кранты. Я сегодня еды какой-нибудь куплю.
– Я сама куплю. Ой, а Мурзика вы куда денете? С собой?
– Ага.
– Так коты же к месту привыкают, не то, что собаки.
– Да ладно, больше слушай. Мы Мурзика везде с собой возим, и он ни разу не драпал. Просто люди сами какие-то правила про животных выдумали и передают их, словно реликвию.
– Ну, знаешь ли! – возмутилась Лика. – По-твоему, это всё чушь?
– Условно. Физику читала? Всё в мире относительно. Мы сами за котов придумали, будто они к месту привязываются. И сами придумали, что собака предана человеку до гроба.
– И что, не так?
– Не-а. Есть те, что преданы. Есть те, что предадут. Как у людей.
– Сам же говорил, не ставь собаку на одну ступень с человеком! – поддела Лика.
– И не ставь. Но я не говорил, что все собаки на одной ступеньке друг с другом стоят. Разные есть. Вот твой Норт уже через месяц скучать перестал. А Маккей почти год порвать всех готов на британский флаг. И где ваша статистика, мамзель Ростова?
– Сам ты мамзель! – улыбнулась Лика.
– А если ещё и других собак приюта вспомнить…
– Архипова! – донёсся гневный окрик из зала. – Тебя вся школа ждёт!
– Иду! – звонко крикнула Лика и отправилась на сцену.
Глава 5
Приют находился в паре остановок от дома Лики, но ездить туда на автобусе было как-то стыдно. Да и приятно пройтись по
Лика и Стас шагали вместе, неся на плечах увесистые рюкзаки. Длинная улица сворачивала с проспекта в парк, где росли тонкие клёны и старые сосны. Здесь был совершенно особенный запах – хвои, сырости, прелой листвы, которая всю зиму пролежала под снегом. Старая узкая аллея вела к бассейну, а оттуда, через парк, к частному сектору города, где и расположился приют.
– Вот чего ты туда напихала, а? – Стас был полон возмущения. – Сказал же, сам хавчик куплю. Нет, всё со своей заготовительной деятельностью…
– Ага, ты купишь! Два пакетика для котят. Ни в чём себе не отказывайте и отдайте сдачу.
– И правильно! Не фиг собак распускать. Не графья.
– Так это же собаки, а не хомячки!
– Ну и я волонтёр, а не миллионер.
– Жмот ты, – засмеялась Лика и поддела ногой ледышку.
– Да ладно! Как меня по всяким злачным местам таскать, я хороший. А чуть что, жмот. Вы уж определитесь, мамзель Ростова… Скользко-то как!
– Ты под ноги гляди всё-таки, – посочувствовала Лика. – Здесь только недавно плитку положили. Сейчас бассейн пройдём, асфальт начнётся.
– В бассейн так и не сходил, жалко.
– У тебя целое море будет в Севастополе, зачем тебе бассейн?
– В марте самое время в море сигать! Но мы не моржи, мы жмоты. Это разные категории, понимать надо.
– Да хватит уже! Обозвали его разок, подумаешь.
– Зато всю психику поломали. Она у меня нежная, как чертополох весной.
На аллее зажглись разноцветные фонари, в верхушках сосен прошумел ветер.
– Белочка! – тихонько указала Лика на одну из кормушек, которые украшали аллею.
Ребята остановились. Маленький пушистый зверёк, прикрывшись серым хвостом, сидел у кормушки и деловито грыз семечки. Вдалеке раздался собачий лай – сразу несколько голосов. Белочка испуганно взбежала по стволу и замерла.
– Боится, – улыбнулась Лика.
Лай приближался.
– Это чего? – недоумённо спросил Стас.
Лика пожала плечами:
– Не знаю. Наверное, что-то не поделили.
– Стой, – Стас прислушался. Да, лай определённо становился ближе. Он был беспорядочным, взбалмошным, словно несколько собак переругивались друг с другом. И он приближался.
Ребятам стало не по себе.
– Давай отойдём к бассейну, – неуверенно сказала Лика.
Но отойти они не успели. В конце аллеи показалась собачья свора. Здесь было несколько крупных кудлатых псов, собак разных мастей поменьше. Они резво бежали, время от времени запрыгивая друг на друга. Сталкиваясь на ходу, некоторые собаки огрызались, лаяли, взвизгивали. Короткое эхо превращало их голоса в беспорядочную тревожную песню, которая неслась по аллеям парка.
– Собачья свадьба! – дрогнувшим голосом сказал Стас. – Замри, пусть пройдут.