Ева
Шрифт:
– Ты что, совсем рехнулся? Как ты вообще сюда попал? – вне себя от ярости, закричал начальник.
– Это не важно, куда важнее информация, с которой я к тебе пришёл. В твоих интересах меня выслушать, если хочешь вернуться на землю и выполнить задание своего генерала.
– Какая информация? Что ты можешь знать? Охрана! – через мгновение в кабинет влетели двое мужчин, с услужливыми лицами. – Куда вы смотрите? Как он сюда попал?
– Он сказал, что вы его вызвали! –
Начальник хотел наорать на них в ответ, но Тарас Петрович, понимая, что медлить нельзя, перебил его, освобождаясь от захватов охраны:
– То есть, вам не интересно, как уберечь себя от местных и обезопасить своих людей, я правильно понял?
– О чём это он, Вениамин Леонидович? – с интересом спросили охранники, отпуская старика.
– Да кого вы слушаете? Он из ума выжил! Уведите его!
– Подождите, что, получается, не зря лесорубы отказываются рубить лес? – охранники переменились в лице.
– Болваны! Это дешевая провокация! Нет тут никаких местных, – Вениамин чувствовал, как его власть дала трещину. Старик попал в точку.
– Рассказывай, Петрович, если ему не интересно, то нам – очень даже, – предложили охранники, подставляя старику стул.
– Да что рассказывать? Они себя не показали, только общались со мной, через образ…
Деда на полуслове прервала пожарная сигнализация. Горел отсек №4. Все тут же рванулись туда, где на складе хранилась провизия…
Сбежавшаяся толпа участников экспедиции обошла склад вдоль и поперек, нигде не обнаружив признаков возгорания. И лишь спустя полчаса в вентиляционной шахте один из инженеров обнаружил самодельную дымовую шашку из опилок и селитры.
– Саботаж! – осенило начальника. Он пулей бросился к себе в кабинет. Но там всё так же невозмутимо сидел Тарас Петрович и разглядывал фигурку со стола Вениамина.
– Это твоя работа?
– Ты о чём? О пожарной тревоге? Нет, мы же беседовали здесь с вами. – спокойно ответил старик.
Следом в кабинет вернулась охрана и начала возмущаться:
– Что за шутки, Петрович? Мы ведь были готовы тебя выслушать! К чему всё это представление?
– Никаких шуток, ребята, всё очень серьёзно. Если завтра утром послышится стук топоров, вас ждёт долгая голодная смерть, ибо отсюда улететь вы не сможете! – тон старика удивительным образом переменился, он и сам стал на себя не похож.
– В смысле? Ты о чём это? – удивилась охрана.
– Проклятье! Пульт! Где пульт управления?! Ты забрал его? – разъярённый начальник бросился на старика.
– Можете обыскать меня, я ничего не брал, – дед был абсолютно невозмутим, это раздражало Вениамина еще сильнее. И он решил положить этому конец:
– Запереть его! – Скомандовал он охране, и добавил, обращаясь к старику. – Я настоятельно тебе рекомендую подумать над тем,
– А я, со своей стороны, настоятельно не рекомендую испытывать на мне свои физические способности. От моей сохранности зависит и состояние пресловутой безделушки. Имейте это в виду.
Старик поймал разгневанный взгляд Вениамина и спокойно проследовал в камеру…
***
Природа современного человека такова, что, готовясь к экспедиции на новые планеты, конструкторы космических станций зачем-то предусмотрели камеры для заключённых. Возможно, они руководствовались не самой безупречной репутацией некоторых членов экспедиции и примеряли на них роль рецидивистов. Или, быть может, планировалось запереть в эти камеры бунтарей из числа аборигенов новых мест, что, пожалуй, ещё отвратительнее. Тем не менее, на данный момент, единственным обитателем тесной камеры был несчастный старик, который, по большому счёту, ни в чём не был виноват.
Очередное утро выдалось на удивление холодным. Завыл ветер, после ночного дождя воздух был тяжёлым, ледяным. Лесорубы и без того не желали идти на повал, теперь же и вовсе ничто их не могло заставить выйти из своих отсеков. Вениамин Леонидович объявил общий сбор, чтобы произнести речь и воодушевить персонал.
Его трясло от волнения, он ощущал, как контроль над ситуацией ускользает из его рук. Он до смерти боялся этого места, наверное, еще сильнее, чем лесорубы, но, выходя из кабинета, всегда делал суровый вид и пытался выглядеть уверенным в себе. Он не имел авторитета перед подчинёнными и был отвратительным руководителем, но удивительным образом выслуживался. Он не раз проваливал важные поручения, но обвинял в этом кого угодно, только не себя. Начальство же ему верило.
Он рос без отца. Его мать всегда считала, что ей все должны. Она ведь растит ребёнка одна. Растит, впрочем, избалованным и капризным, но ведь это не важно, когда у мальчика есть все «необходимые» современные блага. Устроить сына на престижную службу – вот была её мечта. И она сбылась. Правда, в конечном счёте это сыграло с ней злую шутку: она никак не ожидала, что на старости лет, умываясь слезами, будет отправлять сына в космос.
– Друзья! – выдержав паузу, начал Вениамин Леонидович. – Нам всем здесь тяжело, я это знаю. Между нами возникли некоторые разногласия. Но нам нужно найти компромисс. Ведь мы делаем одно общее дело – возвращаем нашему дому свет, тепло и былую силу. В конце концов, у нас нет выхода, иначе мы все здесь застрянем. Если вы ещё хотите вернуться на Землю, приступите к работе. Это не приказ. Это просьба. Со своей стороны, обещаю удвоить паёк и оплату. Очень рассчитываю на ваше благоразумие.
– Можешь не рассчитывать! Иди к чёрту! Где Петрович? Что ты с ним сделал? – послышался гул недовольных голосов.
– Я понимаю Ваше недовольство, – парировал начальник экспедиции. – Признаю, я был излишне груб. Прошу за это прощения. Но, поймите…
– Нет, это ты нас пойми! – прервала его толпа. – Бери топор и вали деревья, и если протянешь день-другой, то мы к тебе присоединимся. Что толку бросаться словами о единении? Продемонстрируй это на деле!