Эверблейз
Шрифт:
К тому же, это было первое место, о котором она подумала, когда Киф сказал «дом».
У нее комок застрял в горле, когда она заставила себя отойти от входной двери. Конечно же, та была заперта... а жалюзи на окнах были плотно закрыты. Но одна была отогнута, и когда Софи заглянула внутрь, то смогла увидеть, что дом был опустошен вплоть до бетонной плиты и теплоизоляции в стенах.
Ей не пришлось удивляться. Она знала, что ее семью переселили... а она уже видела, где эльфы хранили ее старые вещи, в необозначенном здании в Мистериуме, одном
Но рассматривание пустой оболочки ее старой жизни заставляло Софи думать, что все ее воспоминания были сном. Не было ничего, что доказывало бы, что хоть одно из них было реальностью.
Кроме...
Она бросилась к верхней ступеньке, падая на колени там, где грубая надпись отца еще была вырезана в бетоне.
У. Д. Ф.
Э. И. Ф.
С. Э. Ф.
Э. Р. Ф.
Она провела пальцами по своим инициалам.
– Они не вычеркнули меня.
Киф косо посмотрел на неаккуратно выведенные буквы.
– Это произносится «эльф»?
– Нет, это я. Эмма Ирис Фостер. Моего отца звали Уильям Дэвид Фостер, а сестренку - Эми Роуз Фостер. Не думаю, что мои родители понимали, что ее инициалы произносятся как «эрф», пока не стало слишком поздно. Больше это не имеет значения.
Теперь они были Коннором, Кейт и Натали Фримен.
Софи не должна была знать их новые имена. Но Черный Лебедь дал их ей, и она была осторожна и не позволяла никому узнать, что они ей известны.
– Вот где Фитц нашел тебя?
– спросил он.
– Мне всегда было интересно, куда он исчезает на своих «секретных заданиях»... и я нашел бы способ последовать за ним, если бы знал, что он охотится на девчонок.
– Он не охотился за мной, - сказала Софи, чувствуя, как горит ее лицо.
– Ну... ему действительно пришлось преследовать меня в первую нашу встречу. Он чертовски меня напугал.
– Фитц довольно страшный.
– Эй, когда ты семь лет скрываешь тайную способность, а совершенно незнакомый человек разоблачает тебя посреди музея, ты сбегаешь. И не важно, какой он милый.
Как только слова слетели с ее губ, она хотел зажать себе руками рот, но от этого сделалось бы только хуже.
Все, что она смогла сделать, это густо покраснеть и ждать, что Киф будет ее дразнить.
Он откашлялся.
– Как на счет другого парня? Тот, который исчез? Это было здесь?
– Думаю, да.
Часть ее ненавидела Кифа за то, что он знал ее секреты… большинство секретов, по крайней мере. Но ей пришлось рассказать их ему, когда они вместе работали над спасением Олдена, и Киф никогда бы не позволил ей это забыть. Дело не в том, что она не могла вспомнить большую часть о таинственном исчезновении мальчика.
Она понимала, что он был важен, потому что у нее были туманные стертые воспоминания о нем, когда ей было пять лет. Фитц нашел ее несколькими годами позже и сказал ей, что она эльф. И она помнила, что тот мальчик был одет в майку цвета ежевики и участвовал в игре, в которую играли только эльфы. Это было в
Но Черный Лебедь вырвал эти страницы из ее дневника и стер воспоминание из ее сознания, за исключением нескольких неясных деталей, которые ей удалось восстановить.
– Он стоял прямо здесь, - сказала она, подходя ближе к клену и пробегаясь пальцами вдоль веток.
Он, должно быть, был выше, чем она думала. Вовсе и не мальчик даже. Скорее подросток. И было что-то еще... деталь столь близкая, что она могла чувствовать, как она колет ее сознание. Но не имело значения, насколько сильно она была сосредоточена, Софи не могла до нее дотянуться.
– Эй, совсем не нужно наказывать невинное живое растение, - сказал Киф, когда она пнула дерево.
– Я уверен, Черный Лебедь тебе скоро все расскажет.
Как бы Софи хотела верить ему. Она думала, что Черный Лебедь будет теперь с ней сотрудничать, особенно после того, как она рисковала жизнью, чтобы позволить им исправить ее способности. Но прошло уже две недели с тех пор, как она сбежала из их убежища во время атаки мятежников, и она так и не получала известий. Никакой записки. Никакой зацепки. Даже малюсенького знака того, что они еще за ней наблюдают.
Она повернулась к бледно-голубой двери соседнего дома, где обычно сидел Мистер Форкл, выглядя раздутым и сморщенным в своем обличье с вынужденными морщинами. Он провел двенадцать лет, сидя посреди своей лужайки, играя с глупыми гномами, поэтому он мог приглядывать за ней. Теперь все, что осталось, это несколько выветрившихся фигурок, выглядывающих из зарослей своими крошечными, безобразными лицами.
– Что это такое?
– спросил Киф, когда подошел за Софи к клумбе.
– Садовые гномы.
– Ты, наверно, шутишь.
– Тебе стоило заметить, как, по мнению людей, выглядят эльфы. Они надевают колокольчики на наши ботики, а еще заостренные уши... хотя, наверно, на счет ушей они правы.
Софи по-прежнему была не в восторге от того, что ее уши станут еще заостреннее, когда она вырастет. Но, по крайней мере, благодаря бесконечной жизни эльфов, ей бы не пришлось из-за этого расстраиваться еще ближайшие несколько тысяч лет.
Киф засмеялся, когда присел на корточки, чтобы поближе разглядеть крошечную статую в остроконечной шляпе.
– Отлично. Я должен взять одного из них домой. Мой Ментор по земледелию наделает в штаны от этого.
– Подожди, - сказала Софи, как только Киф потянулся за гномом, который сидел на радужном грибе.
– Что если это какая-то подсказка?
Гномы стояли в случайном порядке, но в их расположении чувствовалось что-то знакомое. Она рассеяла свой взгляд и, как только тени слились в темный завиток, медленно всплыло воспоминание.
– Сигнес!
– Что такое Сигнес?
– спросил Киф, когда Софи опустилась на колени и начала копаться в клумбе.