Евгений
Шрифт:
Ильяна, сумрачная, села за стол. Она стала вчитываться в мысли мужчин.
— Вижу, вы хотите, чтобы я страстно возжелала ее возвращения! — наконец не выдержала она.
— Вообще-то нехорошо лезть в чужую душу! — вознегодовал Петр.
— Вот еще, и вовсе я никуда не лезла! — отозвалась девушка задиристо, но продолжила, — дядя…
— Чего? — выглянул из кухни Саша.
— А ведь мама во всем винит меня! Как обычно!
— Не винит она тебя! — воскликнул Петр, — я ручаюсь головой! Послушай, а почему
— Но я не хочу ездить сейчас верхом!
— Не хочешь? Но что же ты собираешься весь день делать. Ведь только утро?
— Даже не знаю.
— Но тогда почему бы не прокатиться?
— Вообще-то я хотела бы кое-что записать!
— Ну что же, тоже неплохая идея! — ободрил Саша, постукивая посудой.
— А вот я так не думаю! — возразил Петр, — хватит с нее этого волшебства! Она ведь еще ребенок! Нечего заниматься тем, что ей придется делать в будущем! Детям положено играть и веселиться, падать и обдирать колени о сучья!
— Что ты! — удивилась Ильяна.
— Я ничего!~ Мы с дядей уже обсудили кое-что. И еще тогда, до того, как, — у него явно не вырвалось «до того, как я женился на твоей матери». Что было бы, конечно, логично. Но он сказал иначе, — мы с ним все-таки друзья! А тебе не следовало бы впадать так часто в дурное настроение!
— Я знаю! — отозвалась девушка.
Петр нахмурился — сейчас она говорила точно так же, как и Эвешка. Ну все, начинаются воспоминания.
— Если хочешь, я могу поехать верхом! — тут же предложила девушка.
— Мышонок, я вовсе не собираюсь заставлять тебя делать что-то! Для чего вынуждать кого-то? Твоя мама — очень гордая женщина. И легкоранимая. И она не хочет, чтобы ты выросла такой же, как она. Она хочет, чтобы ты…
Вот «хочет» было не слишком подходящее слово. И отец сам это почувствовал. Он тут же замолчал.
— Я не знаю, чего она именно хочет! — возразила Ильяна, — она так часто меняет свое настроение! Постоянно! Тебе лучше знать!
— Но ты-то чего хочешь, знаешь хотя бы? Так иди и занимайся этим!
— Думаю, тебе не понравится, если я скажу тебе, что мне нужно!
— Послушай, мышонок! Если ты будешь дурить, я буду очень опечален! Если ты станешь там шататься по берегу, то водяной подстережет тебя и утянет на дно! Неужели ты так хочешь стать русалкой? Знаешь, что? Я тебе кое-что расскажу про этого Черневога…
— Не желаю даже слушать!
Ответ дочери потряс Петра, что она даже забыл, что собирался сказать ей.
— Не обращай внимания, — посоветовал Саша свояку, — она же до сих пор не соображает, что к чему! Она вовсе не собиралась говорить это!
— А… как он? — спросила тихо Ильяна. Впрочем, ответ она получила такой, какой и предполагали получить — отец что-то пробормотал, что человеку в возрасте Черневога не пристало общаться
Впрочем, на эти замечания Ильяна не обратила никакого внимания.
Кочевиков, видя такой поворот дела, решил сделать иной ход.
— Ильяна, — обратился он к дочери, — если он еще будет являться к тебе, ты скажи, что я должен поговорить с ним наедине!
Конечно, такая просьба Ильяну не устроила — и не только потому, что отец наверняка мог настроить Черневого много лишнего.
— А что ты собираешься сказать ему? — осторожно поинтересовалась Ильяна. — сначала спрошу, что ему нужно от нас! Знаешь, мышонок, я обязан ему жизнью! Но не твоей! Если потребуется, я отдам свою жизнь, только бы он оставил тебя в покое!
Ильяна почувствовала, что ее тело словно намагнитилось — какая-то волшебная сила влилась в ее жилы. Или она что-то интуитивно предчувствовала?
— Не нужно ничего такого говорить! — наконец решилась она.
— Но у меня просто не остается другого выхода, мышонок! Я вынужден поступить так!
Ильяна соскочила с лавки и бросилась в свою комнату. Отец рванулся за ней. Рывком распахнув дверь, он увидел, что Ильяна как ни в чем не бывало восседает на кровати, держа в руках свою тетрадь с записями.
Озадаченный Кочевиков закрыл тихо дверь и вернулся в горницу. Почему вдруг тетрадка?
Недоумение его было столь велико, что она даже затряс головой.
— Ты опять перепугал ее! — тихо промолвил Саша, — так, это очень хорошо!
Она сидит и напряженно думает. Очень напряженно! И я читаю все ее мысли!
— Этого ты мне не говори! Я не собираюсь лезть в ее голову!
— Ага, тихо… Она начала заклинать небесные силы, чтобы они защитили наш дом… Так, просит образумить всех… Даже мамашу! И чтобы поскорее — вот чего ее сейчас больше всего хочется! Пусть решает сама! Пусть больше думает, тогда и успокоится быстрее!
Ильяна вышла из комнаты с перепачканными чернилами пальцами и красными заплаканными глазами. Саша отложил свою собственную тетрадь с записями в сторону. Конечно, все это время она тихо проплакала у себя в комнате.
— Ну, ты и вправду мышонок! — улыбнулся Саша, — я даже не слышал, как ты подошла к двери!
— А где отец?
— Вроде бы собирался с лошадьми повозиться, почитать их! А может, пропалывает огород.
Девушка подошла и села за стол как раз напротив дяди.
— Знаешь, — тихо сказала она, — что так расстроило меня? Никто, совершенно никто не спросил меня, сделал ли он хоть что-то неверно!
Конечно, мое мнение никого никогда не интересует! Я так не могу… Я…
— Ты хочешь сказать, что на этот раз тебя никто не спросил, да? Ведь, если ты говоришь «никогда», то это большое преувеличение!