Евгений
Шрифт:
И тут Саша вспомнил про смерть Уламеца — это не к добру. А потом — про молнии, как страшно и буйно горел дом Черневога, крики людей, соседей, своих родителей.
Соседи говорили: мальчишка колдун! И Василий беспощадно бил сына…
Но разгореться пожару в его сердце было не суждено.
Снова ударил гром. Кажется, тогда Уламеца как раз убила молния. Тоже был сильный ливень. Если молния ударит в избу, крытая щепой крыша не спасет…
Может, не стоит лежать пластом на кровати? Наверное, лучше пойти сегодня ночевать к Петру. Что-то замучили неприятные предчувствия.
Но было страшно выходить за дверь и идти, когда над землей нависли грозовые тучи. А
Нет, к черту эту глупость! Нечего тут сидеть, и не надо думать о молниях, они только этого и ждут…
Но эта гроза определенно пришла сюда за ним? Наверное, надо выйти и отвести ее в другую сторону от дома свояка, в лес. Ног тогда, если молния ударит, будет лесной пожар, а лешие этого уж точно не поймут!
О, Боже мой!
ГЛАВА 4
Бух! — снова ударил гром, и Ильяна в страхе проснулась. Дождь барабанил по крыше. Кажется, удар грома был такой силы, что весь дом задрожал.
А ведь лошади ненавидели грозу!
Малыш? — прошептала она и повернулась на кровати, но собаки не было.
Ильяна точно помнила, что когда она ложилась спать, Малыш калачиком свернулся у нее в ногах. Должно быть он убежал в конюшню, где было его настоящее место. Бормоча заклятье для успокоения лошадей, для прекращения грозы, девушка натянула штаны, которые она надевала во время какой-то физической работы, грубую холщовую рубаху без пояса. Что-то неспокойно было у нее на душе. Неслышно выскользнув в сени, Ильяна растворила дверь на улицу. Ночь была наполнена шумом сильного дождя, запахами мокрой травы и озона, а вдали… На холме полыхало багровое зарево. Но что это может быть такое?
Боже! Отец, отец, — закричала девушка — посмотри! Дядина крыша!
Отец, свалив в темных сенях ведро с водой, выскочил из своей комнаты. Он был наспех одет, спутанные волосы то и дело падали ему на лоб. Ни слова не говоря, отец рванулся к горящему дому дяди, Ильяна забормотала заклятье — только бы не молния, только бы не молния…
И только бы с дядей все было нормально…
Бух!
Где-то пронзительно заражала лошадь. Раздался треск рушащихся перекрытий, и Ильяну охватил панический страх. Девушка бросилась к конюшне, чтобы удостовериться, что искры не перекинулись туда.
Пестрянка, вырвавшись, с бешеным ржанием носилась по двору, а две другие лошади спокойно стояли в своих стойлах.
— Пестрянка! — закричала Ильяна, силой мысли приказывая лошади подойти к ней. Но призывы были напрасны — лошадь вдруг встала на дыбы и бросилась прямо по грядкам и, перемахнув через изгородь, исчезла в лесу.
— Пестрянка! — отчаянно завопила Ильяна снова. Ее лошадь, ее сокровище, ответственность за которую полностью лежала на ней, теперь не желала ее слушать. На какое-то мгновение среди деревьев мелькнул светлый хвост лошади. Ильяна, как сумасшедшая, кинулась к воротам, чтобы броситься вдогонку. Ведь лошадь переломает там себе ноги, выколет глаза, там волки, наконец! С ней может случиться что угодно!
Но нет, так не пойдет! Ильяна бросилась назад в конюшню. Отвязав поспешно Волка, она одним прыжком очутилась у него на спине. Мысленно она уже приказывала: перемахни и ты через забор, нужно во что бы то ни стало догнать Пестрянку! Волк тут же сорвался в галоп, через огород, прямо к…
Боже мой!
Ильяна не могла заставить себя приказать коню остановиться. Она даже не заметила, когда Волк перемахнул через изгородь. Но
— Пестрянка! — снова принялась звать Ильяна, напрягая ум до боли, чтобы лошадь услышала ее и одумалась.
На какое-то мгновение девушка оглянулась назад — они уже были далеко от дома, зарева пожара не было видно. Только бы там с отцом и дядей было все в порядке, только бы мама вовремя поняла, что случилось, и сделала бы что-нибудь. Ведь мама обладала такой интуицией.
Мама, погаси пожар! И все будет в порядке!
— Просыпайся быстрее, черт побери! Проснись! на фоне темной травы лицо Саши было бледным, оно было покрыто каплями дождя, Петр теперь изо всех сил тряс его. Саша слабо пошевелился, а потом закашлялся.
Петр тоже закашлялся, выпустив из рук рубашку свояка. Саша, приподнявшись, посмотрел на горящий дом, а затем, поднявшись на ноги, как лунатик направился к нему.
— Стой, нет! _ закричал Петр и, перекатившись, схватил его за лодыжку, но не смог удержать. Саша вырвался и бросился к дому.
Огонь вовсю хлестал из окон.
— Стой!
– = зарычал Петр и опять бросился за ним. Жар, исходивший от пожарища, чувствовался даже на расстоянии. Дышать здесь вообще было невозможно — огонь словно врывался в легкие. Кажется, Саша успел прошмыгнуть за дверь, где была сплошная стена огня. Теперь можно было понять, в чем дело — Саша появился, словно черт из ада, из огня. Он передал Петру две толстых книги, и снова бросился в огонь, выскакивая оттуда через секунду с целой охапкой фолиантов. в этот момент сзади послышался жуткий треск — обрушилась одна из потолочных балок. В воздух взвился целый сноп оранжевых искр. Петр, не помня себя, рванул свояка подальше от пожара. Только тут он почувствовал на себе прохладные струи дождя. Петр все тащил его только дальше от огня. Возвышенность, на которой стоял дом Александра, в одночасье превратился в преисподнюю.
— Бог мой! — простонал Петр. В груди у него клокотало. Волосы прилипли к черепу, с них на книги лились целые струи воды, — ты что! Чуть не угробил себя! И все ради стопки каких-то паршивых книг!
— Наши жизни! — выдохнул Саша, глядя на него вытаращенными глазами, — и Ильяны… О, Боже! Ильяна…
А куда подевалась Ильяна, почему ее не было видно? Неужели она тоже шмыгнула в горящий дом, но не сумела вырваться оттуда?
Кажется, Ильяна поскакала в лес. Эвешка наверняка уже обо всем узнала и теперь несется сюда., невзирая на бурю… Она сумеет пособить.
Петр бросился к конюшне — нужно догнать Ильяну, пока она не заблудилась в лесу. Лучше сесть на Пестрянку, молодая кобыла, выносливая, хоть и пока не слишком привычная к узде.
Но Пестрянки нигде не было. Среди всеобщей неразберихи Кочевиков наткнулся только на Сашину лошадь. Она как-то умудрилась отвязать недоуздок и выскочить из конюшни. Впрочем, над этим сейчас не время было думать — главное, не потерять из виду Ильяну. И Петр одним махом вскочил на широкую спину лошади.
Петр промок до нитки, меч его остался в доме, грудь болела — он успел основательно наглотаться дыма. Только бы с Ильяной чего не случилось!