Евгения

Гайворонская Елена Михайловна

– Мама передавала тебе привет. – Сказала Евгения.

– Спасибо, ей тоже передавай от меня привет, – мгновенно откликнулся Максим. – Что ты ей сказала про нас?

– Правду. Что встретила тебя случайно, помогла выбрать квартиру.

– И всё?

– Нет. – Евгения покачала головой, посмотрела испытующе. – Я сказала, что встречаюсь с тобой. Не волнуйся, она никому не расскажет. У мамы другой круг общения.

– Я не волнуюсь. И что она говорит?

– Какая разница, что говорит моя мама? – Евгения заскользила пальчиком по меню. – Я возьму лобстеров…

– Екатерина Григорьевна нас не одобряет. –

Заключил Максим. – Потому что я женат, верно?

– Мне не нужно её одобрение. – С досадой обронила Евгения. – Я уже большая девочка. Для мамы всё либо чёрное, либо белое. Она не признаёт полутонов. Считает, что я разрушаю твою семью, отнимаю отца у детей… – Подавила невольный вздох.

– Ты ничего не разрушаешь. – Сказал Максим. – Всё порушено задолго до нашей с тобой встречи. Остаётся вымести обломки. Что до детей… Если я разведусь с Ириной, это не значит, что я позабуду детей. Вы с мужем тоже не живёте вместе, но он не перестал быть отцом для вашей девочки. Я не был заботливым родителем. Всегда больше думал о делах, чем о семье. Неловко признаваться, но это правда. Надеюсь, они поймут и простят. Если не завтра, то когда вырастут…

– Не надо, Макс. – Просительно произнесла Евгения. – Не торопись.

– Надо, детка, – упрямо кивнул он. – Я знаю, как тебе тяжело жить во лжи. Мне уже и самому тошно. Ты всегда была такой чистой… Прости, это я виноват.

– Перестань ради Бога. – Евгения тряхнула головой, точно отгоняя ненужные мысли. – Мы пришли ужинать или каяться?

– Женька, – Максим положил свою руку поверх руки Евгении. – Ты должна сказать, что хочешь быть со мной. Просто скажи это. И всё будет хорошо.

– Не дави на меня, Макс. – Жалобно попросила Евгения. – Мне нелегко, но я хочу во всём разобраться сама. Пожалуйста. – Переплела свои пальцы с его, улыбнулась светло и чуточку печально.

– Вау! – Взвизгнули над головой.

Максим вздрогнул, поднял голову. Евгения отдёрнула руку.

Надушенная блондинка в розовом с явно подкачанными губами и высоким бюстом восторженно всплёскивала ладошками и вопила на весь зал:

– Женечка! А я всё думаю, ты это или не ты?! Куда же ты пропала, дорогая? Боже, какой перстень! Я ослеплена!

Евгения изобразила ответную радость, поднялась, расцеловалась с дамочкой в обе щёки.

– Не вставайте, пожалуйста, – упредила Максима блондинка и воззрилась на Евгению с нескрываемым любопытством в широко распахнутых глазах.

– Максим, мой старый знакомый. – С интонацией школьной учительницы, называющей нового ученика, пришедшего в класс, представила Евгения, – Лада, моя м-м… подруга, – нашлась она после некоторой заминки.

– Ой, кажется, я Вас где-то видела! – Радостно восклицала блондинка, – вы не из Питера?

– Совершенно точно. – С натянутой улыбкой подтвердил Максим.

– Вау! Вспомнила! – Заголосила блондинка так, что сидящие в зале вздрогнули и затаили дыхание. – Конечно! Максим Протасов! А всё смотрю: лицо знакомое! А я супруга банкира Эдуарда Загорского, не помните? – Максим сделал вид, что всё время только и думал, что о госпоже Загорской, – Мы встречались у наших питерских друзей Мирошкиных на прошлое Рождество! Боже мой, это была шикарная тусовка! Эдик до сих пор вспоминает, как его уронили в бассейн! Вы с Женечкой непременно должны заглянуть

к нам гости!

– Мы с Максом просто старые друзья, – обезоруживающе улыбнулась Евгения. – Сто лет не виделись. Я помогла ему купить квартиру на Остоженке.

На кукольное личико набежала лёгкая тень разочарования. Кажется, госпожа Загорская уверовала в честность Евгении, повелась на её рассказ о простой старой дружбе и жалела, что сплетни не получится.

– Обожаю Остоженку! – протараторила она, – Надо будет привезти к тебе Эллочку Мирошкину. Они собираются перебираться в Москву. Кстати, придёшь в следующий понедельник к Софочке Либерман? Намечается классная вечеринка! Скажу по секрету, она пригласила Веницианский балет!

О секрете услышал весь зал. Евгения пообещала, что постарается прийти, после чего женщины снова расцеловались, и мадам Загорская, покачивая бёдрами а ля Мэрилин Монро, проследовала за свой столик.

– Ну вот, тебя запеленговали. – Мрачно констатировала Евгения. – Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу. Доволен?

Максим коротко рассмеялся.

– А ты научилась убедительно лгать, Женечка, – сообщил он.

– Чего не сделаешь ради старого друга. – Язвительно парировала Евгения.

Ирина нагрянула неожиданно, июльским снегом на голову. Позвонила из питерского аэропорта и сообщила, что вылетает и просит её встретить. Максим швырнул трубку на стол, яростно завращал глазами. Что-то заподозрила? Следовало ожидать. В последнее время Максим совсем потерял голову и перестал соблюдать элементарную осторожность. Наверное, подспудно он малодушно желал, чтобы Ирина сама обо всём узнала, и тем самым освобождал себя от трудных признаний. Даже если чувства угасли, невыносимо тяжело сказать женщине, с которой прожил почти половину жизни, матери твоих детей, что больше её не любишь, не хочешь, не знаешь… Наверняка начнётся истерика. Слёзы, крики, обвинения, угрозы… Б-р-р! Максим передёрнулся. Ненавидел такие сцены. Всегда предпочитал лгать, изворачиваться, выкручиваться, лишь бы избежать женских разборок. Наслушался знакомых. У одного – бывшая жена резала вены. У другого – плеснула ему в лицо уксус. Третьего бывшая подружка вовсе заказала киллеру. Повезло – знакомые менты подсуетились. Если бы не дети, всё было бы гораздо проще. Хлопнул дверью – и свободен. А ради сына и дочери должен постараться сохранить с Ириной нормальные отношения. Расстаться красиво – миф или всё же возможно? Удастся ли?

Максим набрал номер Евгении. Сказал про приезд жены. Та отреагировала сдержанно, с прохладцей. Максим сказал, что может всё бросить и прикатить. Евгения ответила, что не стоит, – у неё полно дел, а вечером собиралась к маме и Вике, потому сама хотела отменить свидание.

– Я люблю тебя. – Сказал Максим с тайной надеждой услышать ответное признание или хотя бы намёк на него. Но Евгения сухо попрощалась, и в трубке раздались частые гудки. Максим хотел швырнуть трубку в угол, будто кусок чёрного пластика являлся источником его проблем, но передумал, глубоко вдохнул, выдохнул и аккуратно поставил телефон на базу. Чёрт! Стиснул кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Он готов на всё, что угодно за одно-единственное слово – «люблю», – прозвучавшее из её уст. Но, видно, не судьба.