Эвиал
Шрифт:
Аркин и Эбин — две цитадели Тьмы на землях Эвиала. Проклятый Спасителем град Аркин — медоточивые уста ереси, империя Эбин — руки её, многократно омытые кровью невинных жертв.
В одном лишь правы аркинские лжесвященники — да, на их землях явил себя миру Спаситель. Но лишь, чтобы плюнуть на них и проклясть на веки вечные, ибо уже тогда сей град был местом развратным и порочным. И кто как не аркинцы преследовали Господа нашего и погубили злой смертью его земное тело?
И лишь на землях Семиградья с радостью приняли свет Истинной Веры, принесённый Им.
Но не смирились аркинцы, а ведь гордыня — первый из смертных грехов! Извратили
Но самую сильную свою подмогу обрели еретики в императорах эбинских, что грехами своими подчас и самих архиересиархов аркинских превосходили. Сильны стали адепты Тьмы, и двинулись имперские корпуса во все края мира, огнём и мечом насаждая нечестивую веру. И содрогнулась земля от хлынувшей на неё крови, и на много дней вода в реках стала красной. И начал отвращать свой лик Спаситель от погрязшего в грехах мира.
Не сразу, но нашлись те, кто решился бросить вызов зарвавшимся еретикам! Нашлись на семиградской земле, что первой познала свет Истинной Веры!
И вспыхнули Войны за Веру! Но первые две были проиграны, ибо слишком сильны оказались воинства Тьмы, и слишком мало верующих стало под знамёна Армии Господа нашего Спасителя.
И ныне идёт третья Война — победоносная. А четвёртой войне — не бывать!
После победы над еретиками на Кленовой равнине, прочие города Семиградья склонились перед Арвестским Святым Престолом, признали Истинную Веру и прислали в Святую Армию свои отряды! Лишь Абардим, погрязший во всех смертных грехах, затворил свои врата пред армией Истинной Церкви, отказавшись отречься от аркинской ереси.
И собравшийся Великий Трибунал Святой Инквизиции приговорил всех жителей проклятого города к смерти как предавшихся Тьме нечестивцев, повелев солдатам Воинства Спасителева без жалости убивать их как во время штурма, так и после него. А если окажется среди убиенных истинное чадо Святой Церкви, то Спаситель всенепременно примет мученически за Веру погибшего в Царствие своё Небесное!
И свершив утреннюю молитву, войска уже направились под стены проклятого города, чтобы решительным штурмом выжечь последнее гнездо скверны на благословенной семиградской земле.
И да поможет нам Спаситель!
Аминь!»
Отряд инквизиторов прошёл через обугленные остатки главных городских ворот. Опалённые очищающим пламенем Спасителя толстые, обитые железными полосами створки разлетелись тысячами обломков, густо усыпав новопоименованную улицу Истинной Церкви.
Оставшиеся в живых после разгрома в битве на Кленовой равнине немногочисленные мастера святой магии южан ничего не смогли противопоставить слитному удару инквизиторов Севера. Прижатые вражеским заклинанием к грязному камню мостовой, они лишь наблюдали, как огромная перечёркнутая стрела с лёгкостью сметает тяжёлые ворота и, разделившись на тысячи огненных потоков, устремляется на уцелевших защитников города. Плавились доспехи, сгорала плоть, тысячи криков, молитв и проклятий, рванулись в высь.
И небо ответило, но ныне оно было на вражеской стороне. Несмотря на ясный солнечный день начали падать звёзды. Одна, вторая, третья… стремительными росчерками скользнули они к обречённому городу. И застонала земля, не в силах принять смертоносный дар небес. А звёзды продолжали падать, не размениваясь на охоту за воинами, не снося ещё стоявшие стены и башни.
Первым
Затем настала очередь прочих церквей и храмов, в которых тысячи стариков, женщин и детей молили милосердного Спасителя о даровании победы над еретиками, пришедшими под стены оставшегося верным Аркинскому Престолу городу: «Господь наш Спаситель, дай нашим воинам силу истребить нечестивцев, извративших Твоё Учение, предавшихся Тьме, обрёкших свои души на вечные муки. Дай нашим воинам силу, и мы выжжем оплот скверны на Севере, истребим еретиков и построим новые города на месте принявших Тьму. Города и храмы, в которых до скончания мира будет прославляться имя Твоё».
И рушились камни, разбивая алтари, обрывая человеческие жизни. И рушились камни, отвечая на чужие молитвы. Молитвы тысяч стоящих на коленях перед воротами северных мужиков-ополченцев. Великую Силу даёт Великая Вера. Особливо, если есть кому эту Силу направить на нужное дело, а мастеров святой магии у осаждающих гораздо больше. И шептали обветренными губами, неуклюже сложив лодочкой натружённые ладони: «Господи, покарай нечестивцев, что слова Твои Истинные, людям для утешения данные, в угоду Тьме извратили. Покарай их город, что рассадником грехов и пороков стал, приняв богомерзкую аркинскую ересь. Благослови верных чад своих на штурм сего оплота Тьмы, кровавой занозой засевшего на наших землях. И мы дойдём до града, откуда кровавой рекой растеклось по миру лживое учение и сотрём с лика земли самую память о проклятом Аркине! Благослови, Спаситель. Яви свою Силу!» И рушились камни, рушились, рушились, рушились…
А в разбитые ворота вошли первые осаждающие. Не инквизиторы с глазами, горящими фанатичным огнём, не ополченцы, уверенные, что сам Спаситель незримым духом шагает рядом с ними, не охочие до грабежа и добычи наёмники-орки, не напуганные, но сохранившие полную невозмутимость и верность приказам воины Лесных Кантонов.
Нет. Несколько звонких чистых голосов затянули гимн во славу Спасителя. Несколько пар босых ног зашлёпало по обугленному и окровавленному камню. Мимо обрушенных привратных башен, перешагивая через обгорелые тела и деревянные обломки, в город вошли семеро мальчиков. В ослепительно белоснежных одеждах, совсем юные — старшему едва ли больше девяти, с неземным блеском в глазах, слабые детские реки легко держат тяжеловесные перечёркнутые стрелы, объятые ярким белым пламенем.
Семеро… Именно столько, согласно священным книгам северян, стало первых последователей у Спасителя, когда он, спустившись в мир в человеческом облике, впервые ступил на земли будущего Семиградья, преследуемый аркинскими нечестивцами. И именно в их честь были названы семь городов, из которых ныне лишь один — Абардим — оставался пока во власти аркинской ереси.
Падали на колени уцелевшие защитники города, отроки шли… Сгорали во внезапно появлявшемся пламени пущенные в упор стрелы и тяжёлые арбалетные болты, отроки шли… Звучали мольбы и проклятья, отроки шли… Шлепали по кровавым лужам босые ноги, славила милосердного Спасителя песня. Ничего не видя вокруг, они направлялись к развалинам главного городского собора.