Эволюция
Шрифт:
Те же менторы вставляли в сознание так называемую «капсулу смерти». Это было нечто противоположное инстинкту выживания. В безвыходной ситуации, чтобы не сломаться под пытками, любой хороший боец мог визуализировать капсулу с ядом и проглотить её. Смерть наступала в течение нескольких секунд.
А вот с преодолением сверхскоростных порогов работали мало и ограничивались в основном теорией. Суть её сводилась к простому принципу: визуализировать сильный образ и концентрироваться на нём. Это помогало преодолеть момент, когда сознание «расщепляется
На учениях «скачков» не совершали — дорого и опасно. Поэтому когда Лейст отправился на первую боевую операцию — усмирять террористов на Анмиле — он больше всего тревожился из-за скачка. Пытался «визуализировать сильный образ», но мысли хаотично метались вокруг всякой чепухи, то вообще замирали, парализованные страхом. И вдруг по внутренней связи раздался голос их командира: «Готовность пять секунд, парни. Дружно думаем о сиськах».
Вся теория менторов оказалась излишним грузом в этот момент. Лейст удивился, задумался, представил… И пережил скачок. Даже почти не заметил его, потому что думал о том, о чем двадцатилетний парень просто не мог не думать.
3, 2, 1, 0.
Лейст не стал ни на чем концентрироваться, он наоборот позволил мыслям умереть. Инстинкт подсказал, что так будет лучше.
Кабина корабля вытянулась, исказилась, будто резиновая. Звуки и запахи поменялись местами, творилось нечто неописуемое.
Лейст спокойно смотрел на то, как Космос отступает перед Хаосом и не думал. Он просто был, вот и всё. Вдох-выдох, удар сердца, растянувшийся в вечность.
Корабль исчез. «Второй» исчез. Тело Лейста исчезло. Остался лишь он сам. Душа, дух или разум — этого он не знал. Не думал, не делал выводов, просто был.
Всё закончилось спустя миг или вечность. Тело вернулось, корабль — тоже. Пахло пластиком, потом и почему-то озоном. Попискивал датчик, фиксируя выход из прыжка. Мерно стучало сердце.
— Маневр закончен. Как состояние? Доложить по одному.
Тишина. Лейст сжал руки на штурвале.
— Повторяю, бойцы, маневр закончен! Доложите, как состояние!
Что-то шевельнулось сбоку, Лейст покосился и увидел, как приходит в себя, мотая головой, «второй». Вот он глубоко вдохнул и повернулся к Лейсту.
— У тебя какой рикошет?
В голосе слышалось удивление пополам с уважением. «Рикошетом» гинопосцы называли время, необходимое, чтобы прийти в себя после прыжка. У лучших оно составляло три секунды. «Второй» уложился за семь. Лейст понял внезапно, что не только показал врагу свою сильную сторону, но и сам её только что узнал. Потом записи с черных ящиков будут анализировать, и Аргеною обязательно доложат, что капрал Лейст интересовался самочувствием личного состава уже в первую секунду после прыжка. Рикошета у него попросту не было.
— Халт, в порядке, — послышался глухой голос.
— Ритекс, порядок! — чуть бодрее отчитался другой.
Когда все пятеро подтвердили боеготовность, Лейст перевел
— Приготовьте чистые трусы и мешочки для рвоты, сейчас будет трясти, — сообщил Лейст и отключился.
Вопрос «второго» он оставил без внимания, да тот и сам про него забыл, переключившись на приборы. Экран радара показывал все четыре точки.
— Четвертый выполнил маневр благополучно, — сообщили в эфире.
— Третий — благополучно.
— Лейст — всё в норме.
— Всех поздравляю, — отозвался Ирцарио. — Ложимся на орбиту звезды.
Лейст лишь проконтролировал работу автоматики. Им предстояло полчаса тащиться на поперечной тяге, подчиняясь гравитации, потом врубить полный ход и сделать еще один скачок — к удаленному от солнца Чаппелу. За оставшиеся двадцать восемь минут они скорректируют траекторию относительно вращения планеты и влетят в «окно» между спутниками-шпионами. Когда в вооруженных силах Триумвирата успеют удивиться, завода уже не будет.
— Готов, наземная плесень? — спросил Ирцарио.
— Ты пожалеешь об этих словах.
Лейст отключил автопилот и утопил педаль. Тембр двигателей сменился, сладостная дрожь передалась рукам. Кораблик рвался вперед, карабкался по гравитационному полю, будто котёнок по ковру.
— Как дети, — буркнул «второй», но возражать поостерегся. Он был в чине сержанта, и ему уже доложили, что Лейста принимает у себя сам Аргеной. Кроме того, гонку инициировал майор Ирцарио, который руководил операцией.
Фарватер отклонился от рекомендованного курса, опасно сблизившись со звездой. Лейст оборвал связь и последовал за ним. На окнах стояла защита, и Лейст каждую секунду боролся с искушением снять её, чтобы воочию увидеть хвост корабля Ирцарио. Безумие могло стоить не только зрения, но и жизни. Здесь полыхало так, что даже убежденный атеист уверует в адское пламя.
В самое пекло Ирцарио лезть не стал — выровнял курс и пошел по касательной. Лейст пристроился над ним и стал сокращать дистанцию. Шлюпку то и дело дергало. Три силы вступили в противоборство: центробежная, центростремительная и сила воли пилота. Здесь требовались невероятные навыки, чтобы только удержаться на маршруте, не вылететь с орбиты или не влететь в звезду. Если первый вариант будет равнозначен провалу операции, то второй гарантированно будет стоить жизни.
А Ирцарио, найдя нужный баланс, начал отрываться.
— Достойное поражение в этой ситуации — нечто вполне приемлемое, — негромко сказал «второй».
Лейст опять проигнорировал его. Он, наверное, казался сержанту зазнавшимся мудаком, но сейчас просто не до разговоров было.
Оценив показания приборов, Лейст пустил корабль «рыскать». Игра враскачку с гравитацией позволила увеличить скорость, но поплатиться пришлось стабильностью. Шлюпку нещадно мотало, того и гляди дюзы «плюнут» не туда, и неуправляемый снаряд полетит кувырком в кипящую плазму.