Эволюция
Шрифт:
Наконец, из охваченного пламенем леса стали выбегать животные. Здесь были кенгуру, поссумы, ящерицы и множество сумчатых крыс — все были объяты страхом. Они разбегались в разные стороны. Некоторые, ослеплённые, в замешательстве, бежали прямо на Йоона. Он не обращал внимания на мелких и быстроногих животных. Но здесь были и два крупных животных — пара рыжих кенгуру, скакавших на огромной скорости прямо на него. Он взял копьё и вставил его в копьеметалку своего деда. Он ждал: у него был только один шанс.
В последний момент кенгуру заметили его и свернули в сторону. Его копье бесполезно пронзило дымный воздух.
Вопя от расстройства, он бежал, чтобы забрать своё оружие. Проклиная упорство
Гоанна, которую убил Йоон, была родственницей гигантских плотоядных ящериц, которые когда-то бродили в красном сердце континента. Размер этого несчастного существа был лишь малой толикой размера тех огромных предков; все гиганты исчезли — на них охотились и их жгли, пока они не вымерли. Подобным же образом рыжие кенгуру, которых он пробовал добыть, были лишь жалким ростком некогда могучих ветвей родословного древа. Все большие существа были уничтожены. Те, кто выжил сейчас, были мелкими, быстроногими и быстро размножающимися существами, способными спастись бегством от пожаров и копий охотников.
Со времени прибытия Эйана тьма поглотила пятьдесят пять видов крупных позвоночных животных. Фактически, по всему континенту исчезли все существа крупнее человека.
В конце концов, Йоон дошёл до моря. Он пришёл на восточное побережье Австралии неподалёку от места, которое однажды будет называться Сиднеем. Здесь солнечный свет был намного ярче, чем в глубине суши, и он слепил ему глаза; вонь соли, морских водорослей и рыбы ворвалась к нему в нос, а беспокойный рокот моря заполнил уши. После похода из центральных районов континента, усыпанных красной пылью, он не привык к такой большой нагрузке на органы чувств.
Спустившись к берегу, он различил людей, плавающих по морю в каноэ и на плотах. На фоне яркого блеска моря они выглядели как стройные прямые силуэты, управляющиеся со снастями, сетями и копьями. Эти люди были привязаны к побережью, и их главным источником пищи была рыба — вот, почему они охотно торговали ради мяса из внутренних районов страны.
Йоон подходил ближе к людям, держа в руках только добытое мясо и вопя приветствия — это были те немногие слова местного языка, что он знал.
Первыми местными жителями, которых он встретил, были женщины с грудными младенцами. Они методично поедали устрицы, сваленные целой грудой. Они без интереса взглянули на него. Пока он шёл к ним, под его ногами хрустели ракушки устриц — все они были вскрытыми, и по мере того, как он приближался к женщинам, их слой становился всё толще. В конце концов, он с изумлением обнаружил, что шагал по вершине кухонной кучи из раковин, которая была выше его собственного роста: отложения, накопившиеся за долгие века непрерывного промысла. Кухонная куча находилась рядом с одной из многих пещер, выдолбленных в песчанике, которые вытянулись цепочкой вдоль берега этой бухты. Некоторые входы в пещеры были завешены грубыми холстами из волокна, полученного из коры. В тени ближайшей пещеры дети играли с кучами древних ракушек.
Женщины проявили к нему некоторый интерес. Он пошёл в их сторону.
Наконец, из одной пещеры, прихрамывая, вышла пожилая женщина. Её волосы были седыми, а голая кожа висела на ней, словно пустой мешок. Она сказала ему что-то непонятное, пренебрежительно взглянула на его снаряжение и позвала в пещеру.
Пол был покрыт чешуйками кремня и кухонными кучами из ракушек, осколков костей и древесного угля. Там, где его ноги разбрасывали эти осколки, он замечал более глубокие слои мусора —
Но ему была видна большая груда кремней, сложенная в задней части этой пещеры — завидное сокровище. Говорили, что на другом побережье на юге были пещеры, где можно было просто выдёргивать такие кремни из стены. Но люди вроде Йоона, жившие во внутренних районах страны, мало что знали об источниках ценного камня и должны были торговать с теми, кто знал больше.
Народ рыбаков был достаточно гостеприимным из-за интереса в поддержании дальнейших отношений. Они дали ему пищу и воду. На своих непонятных друг другу языках они пытались поговорить о том, что он видел во время своего путешествия, какие новые особенности земли он заметил. Но они не стремились торговать. Они взяли у него охру и то немногое мясо, что у него было. Но было ясно, что это оценят лишь горсткой кремней. Это лучше, чем ничего, подумал он уныло.
Народ рыбаков позволил ему переночевать.
Он устроился на подстилке из сухих водорослей. От неё воняло солью и гнилью. В свете гаснущего костра он разглядывал картины на потолке — картины, сделанные древесным углем, охрой и краской багряного цвета, которую, как оказалось, получали из морских существ. Это были живые образы вомбатов, кенгуру и страусов эму; охотящиеся на них люди были прорисованы поверх убегающих животных.
Но — он пригляделся, чтобы лучше различить их — эти картины были сделаны поверх ещё более странных изображений: гигантских птиц, ящериц, и даже кенгуру, которые возвышались над людьми, которые на них охотились. Эти изображения должны быть старше, чем те, которые он разглядел вначале, подумал он, потому что лежали под ними. Но то, что они представляли, озадачивало его. Он предположил, что они ничего не означали. Возможно, они были нарисованы ребёнком.
Конечно же, он ошибался. Особая трагедия заключалась в том, что поколение Йоона уже забыло о том, что было утрачено.
Йоон лёг и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на шумные любовные ласки парочки в углу, и ожидая, когда заснёт. Он задавал себе вопрос: что скажет ему Леда, когда он вернётся домой лишь с горсткой кремней? А тем временем древние исчезнувшие птицы, гигантские кенгуру и змеи, дипротодоны и гоанны исполняли над его головой мрачный танец в свете костра.
ГЛАВА 13
Последний контакт
Западная Франция. Примерно 31 000 лет до настоящего времени
I
Зажав в кулаке резную фигурку мамонта, Яхна подошла к костолобой девочке.
Угрюмое, недоумённое, слегка испуганное существо посмотрело на Яхну. Она сидела на мёрзлой грязи и ничего не делала, грязная и оборванная.
Яхна присела на корточки и заглянула существу прямо в глаза. Это были тёмные шары, скрытые под большими костистыми надбровными дугами, которые и дали название их виду. Яхне было двенадцать лет — и столько же, как оказалось, было этой костолобой самке. Но на этом сходство заканчивалось. Яхна была высокой, белокурой, стройной и гибкой, словно молодая ель, а костолобая была низкорослой, приземистой и толстой — да, сильной, но круглой и уродливой, как валун. И если Яхна носила сшитую по фигуре одежду из кожи и растительных волокон, с набитыми соломой мокасинами, с капюшоном на меховой подкладке и плетёной шапкой, то костолобая самка просто оборачивалась грязной заношенной кожей, привязанной кусками сухожилий.