Эволюция
Шрифт:
Вскоре воздух наполнился запахом их раздражения. Они приблизились друг к другу настолько, что Нот сумел разглядеть кончики волосков на вздыбленной шерсти противника, и слюна Соперника попала ему на морду.
Соперник был примерно того же возраста, что и Нот, и примерно одинакового с ним размера. Он присоединился к стае чуть раньше, чем Нот и его сестра. С его точки зрения Нот вторгся в отряд, который он уже стал расценивать как «свой». Нот и Соперник были слишком похожими друг на друга, словно братья — слишком похожими, чтобы быть кем-то ещё, кроме
Соперник был чуть крупнее и тяжелее, чем Нот — во всяком случае, ему лучше давалось добывание корма в начале сезона. Но трудный год закалил Нота изнутри, и он твёрдо стоял на ногах.
Психология выиграла. Соперник внезапно упал, и его демонстрация провалилась. Он повернулся к Ноту спиной и мельком, символически продемонстрировал свой розовый зад коротким жестом подчинения.
Нот завопил, смакуя момент триумфа. Он быстро потёр свои запястья об спину Соперника, отмечая свою победу собственным запахом, и испустил поток мочи. После этого он позволил Сопернику удрать по ветке в сторону грозди ягод.
Соперник не получил вреда. Ему придётся какое-то время прятаться в одиночестве на своём дереве, возможно, кормясь, пока отстранившись от сражений. Но его шансы на спаривание снизились на несколько часов. Моча Нота ненадолго сделает его бесплодным; она даже приостановит его способность издавать особый сигнал в виде трели, который используют самцы для привлечения самок.
Для Нота это была действенная стратегия. Сегодня ни один самец, каким бы героическим он не был, не смог бы покрыть всех самок. Но он мог уменьшить количество конкурирующих самцов при помощи такого запугивания через органы чувств.
Когда Соперник был побеждён, половой член Нота вновь напрягся; вскоре он, наконец, добьётся того удовлетворения, которого жаждал. Быстро и энергично раскачиваясь на ветках, он мчался через весь лес к тому месту, где собрались самки.
Но он не знал, какое жестокое сражение произошло там.
По-прежнему занятый своими самками, Император завершил очередное спаривание. С высунутым наружу и болтающимся половым членом он бродил среди самок, раздавая тычки и огрызаясь на любого самца, который оказывался в пределах досягаемости.
И внезапно он столкнулся с Соло.
Стареющий Император встал вертикально, оскалил зубы, и его железы выдавили наружу ещё больше пахучего мускуса. Вздыбив шерсть, с зубами наготове, он являл собой великолепное зрелище, достаточное, чтобы запугать любого другого самца.
Любого, кроме Соло.
Соло с удобством перезимовал в норе группой самок неподалёку отсюда. Как только вернулся свет, он принял участие в весенней кормёжке, и его тело быстро восстановилось до прежних силы и могущества, которыми он наслаждался в прошлом году.
И он начал свои странствия. Уже сегодня он подарил своё потомство полудюжине самок в разных местах леса. Теперь он пришёл сюда, чтобы взять больше — как только устранит соперников.
Соло набросился на Императора, тараня своей украшенной шрамом мордой его
Император упал спиной на ветку, согнулся от боли и мог бы свалиться с дерева, если бы его быстрые руки примата не вцепились в кору. Он был потрясён внезапным физическим нападением не меньше, чем болью. Если не считать тычков и шлепков от самок, отстаивающих своё исключительное право на пищу, и случайных неосторожных ударов от других самцов, за всю его жизнь никто не наносил ему вреда преднамеренно.
Но это был ещё не конец.
Одним прыжком, почти грациозно для существа своего размера, Соло запрыгнул на Императора. Он сидел на грудной клетке старого самца, сдавливая хрупкие рёбра Императора. Император кричал. Он пыхтел, задыхался и колотил Соло в спину. Если бы он собрал свои силы в кулак, он всё же сумел бы согнать его с себя. Но наносить раны другому было против его инстинктов, и удары его кулаков были слабыми, а пинки не достигали цели.
Он упустил свой шанс.
Соло нагнулся вперёд и погрузил свою морду в промежность Императора. Он раздвинул в стороны шерсть, слипшуюся от семени и вагинальных жидкостей нескольких самок. Резким натренированным движением он вцепился в мошонку Императора, отрывая одно яичко.
Потрёпанный Император завыл. Кровь лилась, смешиваясь с жидкостями, оставшимися на его шерсти после спаривания.
Соло легко соскочил с него. Одним сильным движением ноги он спихнул Императора с ветки. Тело старого самца полетело вниз, пробивая листву по пути к земле. Потом Соло выплюнул окровавленное яичко, позволив ему упасть в зелень внизу.
Соло приблизился к Правой, сестре Нота, одной из самых молодых самок. Он потёр пальцами свой быстро напрягающийся половой член, готовясь взять её.
Но сейчас здесь появился Нот — молодой, нетерпеливый и возбуждённый; он внезапно упал из воздуха и приземлился у ног Соло. Соло развернулся, словно башня танка, нацеливаясь на этого нового претендента.
Нот не знал, что здесь был Соло. Но он помнил его.
Нот был существом, для которого есть только «здесь» и «сейчас». Он не имел реального представления о «вчера» или «завтра», и его память не была устроена в виде упорядоченной истории; это был скорее коридор ярких образов, созданных зрением и обонянием. Но сильная вонь Соло вернула образы, наполнявшие его сознание — осколки и видения того ужасного дня в другой части леса, отчаянный вой его матери, когда она падала в яму с зубами.
Противоречивые импульсы захлестнули его. Он должен был устроить демонстрацию, бой запахов — в противном случае он должен продемонстрировать своё подчинение этому сильному существу, так же, как ему самому подчинился Соперник.
Но Соло был не таким. Он не повиновался ни одному из неписаных правил, которые управляли хрупким обществом нотарктусов. Он только что искалечил доминирующего самца стаи. Соло явно не удовлетворился бы символической победой. Соло, огромный и неподвижный, желал ранить его, а то и убить.