Эволюция

Бакстер Стивен М.

Но в это время её обнаружил один из представителей её собственного вида: антропоид, крупный самец. Он припал к намокшей земле перед ней и сидел, не двигаясь, изучая её.

Испуганная и хныкающая, она осторожно приблизилась к нему. Возможно, он был одним из самцов, которые доминировали над её собственной стаей — из несплочённой, легко распадающейся банды, которую она воспринимала как своего рода коллективного отца — но он был не оттуда, и она вскоре это поняла. Его лицо было странным, белая шерсть слиплась от дождя, а особый характер окраски создавал ощущение, словно белый цвет стекает вниз по его животу, покрытому чёрной шерстью, почти как кровь.

Этот

самец, Белокровный, был вдвое больше её по размеру, и ещё был незнаком ей. А незнакомцы — это всегда плохие новости. Она завизжала и бросилась назад.

Но она слишком опоздала. Он протянул правую руку и схватил её за шкирку. Она крутилась и боролась, но он поднял её легко, словно она была куском плода.

Затем он без всяких церемоний потащил её обратно в лес.

Белокровный заметил Странницу — молодую самку, блуждающую в одиночку, необычную возможность. Он тщательно выслеживал её — пожиратель плодов двигался, словно опытный охотник. И теперь прикрытие бури дало ему возможность, в которой он нуждался, чтобы завладеть ею. У Белокровного были свои собственные проблемы, и он считал, что Странница могла бы стать частью их решения.

Как и их предки-нотарктусы, самки антропоидов жили тесными дружественными группами. Но в этом тропическом лесу, где не было времён года и царило вечное изобилие, не было необходимости синхронизировать циклы размножения. Жизнь была гораздо более гибкой: у разных самок течка начиналась в разное время.

Благодаря этому небольшой группе самцов, а иногда даже единственному самцу стало легче монополизировать группу самок. В отличие от нотарктуса Императора, у самцов антропоидов не было необходимости пытаться покрыть всех своих самок в течение единственного дня, или пробовать решать невозможную задачу — не подпускать других самцов. Вместо этого было достаточно того, что он отгонял конкурентов от нескольких самок, которые были способны к оплодотворению в какое-то определённое время.

Хотя самцы антропоидов были крупнее чисто физически, они не «владели» самками и не доминировали над ними всецело. Но самцы, связанные с группой самок генетической лояльностью — в группе с беспорядочным спариванием всегда был шанс, что любой из родившихся детёнышей мог оказаться твоим — будут заниматься защитой группы от посторонних и хищников. Со своей стороны, самки в целом довольствовались наличием рядом с собой непрочных союзов самцов, которые складывались вокруг них. Самцы были иногда полезны, явно необходимы и лишь изредка неприятны.

Но недавно в стае у Белокровного дела пошли в худшую сторону.

У десяти из двадцати трёх самок в группе одновременно началась течка. Вскоре это привлекло других самцов, собравшихся на запах крови и феромонов. Внезапно самок, которыми можно было воспользоваться, оказалось недостаточно. Сложилась нестабильная ситуация с сильной конкуренцией. Уже начались кровавые драки. Была опасность полного раскола группы.

Поэтому Белокровный ушёл оттуда, охотясь на самок. Молодые особи были предпочтительной целью: достаточно молодые и мелкие, чтобы с ними проще было обращаться, достаточно глупые, чтобы легко отделиться от своих родных групп. Конечно, это означало, что нужно будет ждать год или больше, прежде чем ребёнок вроде Странницы стал готов к спариванию. Но Белокровный был готов ждать: его мышление было достаточно сложным, чтобы он мог действовать сейчас с перспективой получения своей награды позже.

Для Белокровного ситуация была весьма логичной. Но для Странницы она была кошмарной.

Внезапно

они раскачались и яростно помчались вперёд. Белокровный держал её за загривок — похоже, что он нашёл способ тащить её, не испытывая проблем. Странница никогда не передвигалась такими большими скачками, бросками и прыжками: её мать и другие самки, более оседлые, чем самцы, передвигались гораздо осторожнее, чем он. И она проделала долгий путь; она чувствовала запах илистой воды, поскольку они приближались к берегу самой реки.

А тем временем вокруг шумел дождь; он стучал по листьям и превращал воздух в серую туманную мглу. Её шерсть промокла, а вода заливала ей глаза, совершенно не давая видеть. Далеко внизу вода бежала по промокшей земле, ручьи собирались в потоки, которые смывали красно-коричневую грязь в уже вышедшую из берегов реку. Лес и река словно слились воедино, растворяясь друг в друге под натиском бури.

Её паника стала сильнее. Она боролась, пытаясь освободиться от цепкой руки Белокровного. Всё, что она получила в дополнение к своим неприятностям — довольно сильные затрещины по затылку, заставившие её завизжать.

Наконец, они добрались до места жительства группы Белокровного. Большая часть стаи, самцы, самки и детёныши, собралась вместе на одном дереве — низком и раскидистом манго. Они рядами сидели на ветвях, сбившись вместе и страдая от дождя. Но когда самцы увидели, что Белокровный вернулся, они завопили и стали швырять вниз ветки.

Белокровный бесцеремонно толкнул Странницу в группу самок. Одна самка начала сильно тыкать Странницу в лицо, живот и гениталии. Странница отбросила её руку прочь, протестующе крича. Но самка продолжила своё занятие, и теперь вокруг неё их столпилось ещё больше, и все желали подобраться поближе к новичку. Их любопытство было смесью обычного любопытства антропоидов по отношению к чему-то новому, и своего рода соперничеством с этим потенциальным конкурентом, новым звеном в вечно меняющейся иерархии.

Странницу всё приводило в замешательство: молнии, вспыхивающие на фиолетовом небе, дождь, стучащий по её лицу, рёв воды внизу, мокрая шерсть, незнакомая вонь самок и молодняка вокруг неё. Она была ошеломлена, окружённая разинутыми розовыми ртами и тыкающими в неё пальцами. Она дралась, пытаясь сбежать, потом ринулась вперёд и внезапно повисла на ветке.

И с высоты она смотрела на нечто странное.

Под деревом прятались два индрикотерия. Эти величественные существа были разновидностью безрогих носорогов. Они напоминали мясистых жирафов, и у них были длинные ноги, гибкие шеи и шкура вроде слоновьей. Они были странно изящными в своих медленных движениях, даже при том, что набирали вес в три раза больший, чем африканский слон — и были настолько огромными, что могли не опасаться ничьих угроз. Даже сейчас они вытягивали свои толстые шеи и морды, похожие на лошадиные, чтобы сорвать с дерева напитанные водой листья.

Но они были в опасности. Грязная вода текла по земле, обтекая ноги индрикотериев, как будто и дерево, и индрикотерии вместе стояли прямо в реке.

Наконец, большой пласт грязной почвы оторвался от берега реки, прямо рядом с неглубокими корнями дерева, и без церемонии соскользнул в реку. Один могучий индрикотерий замычал; его большие плоские ступни, похожие на слоновьи, шаркнули по земле, внезапно превратившейся в скользкий и ненадёжный склон — а затем он упал; пятнадцать тонн мяса полетело вниз, его шея изогнулась, а длинный хвост взмахивал в воздухе. Он с громоподобным шумом упал в воду и в одно мгновение исчез, сметённый жадной рекой.