Эволюция

Знаю я лучший из множества метод

Для уменьшенья усталости глаз –

Самое время гимнастику эту

Нам провести поэтапно сейчас.

Вынуть из глаз предварительно нужно

Каждый осколок из прошлых эпох;

Далее – выйти из склепа наружу,

Солнечным светом наполнив свой вдох.

Медленно взор свой ведите направо:

Люди вокруг. Что ж, взгляните на них:

Необходимо здесь вам сопоставить

С образом зримым надежды свои.

Если

Люди опять. Но заданье в ином:

Многим ли вы (пусть и жадным, и гневным)

Светом на зло отвечали – не злом?

Скажете мне, мол, опять эти сказки,

Вновь о борьбе добряков против зла.

Мой инструктаж будет однообразным –

Верьте, что нет нам дороги назад.

Так иль иначе, наверх поглядите.

Что есть молитва? Не собственный ль свет?

Наши сердца, будто небо, открыты –

Радугой тает беззвучный ответ.

Взгляд опустите свой резко теперь вы,

Взором пронзив ад до самого дна.

Зная всю боль тех существ, с милосердьем

Можете ль счастьем воздать им сполна?

Гляньте вперёд: там стоит тонкий лирик –

Словно берёзоньку, ветр его гнёт.

Но – обернувшись, взгляд сделайте шире:

Буря! Эпический вихрь грядёт!

Далее нужно без анестезии,

В эту гимнастику веря, как я,

Вывихнув мышцы и нервы глазные,

Взоры очей развернуть вглубь себя.

Скажете мне, мол, опять эти сказки,

Вновь о борьбе добряков против зла.

Станет ответом достаточно ясным

Тот факт, что я… себе – вырвал глаза.

Не гений ли злой или ангел мятежный

Лишил сострадания нас и стыда?

Вдоль улиц пустых, ледяных, омертвевших

Идут ледяные скульптуры – куда?

Со взглядом потухшим приходят откуда?

Какой горделивый ледник нас родил?

Исус золотой и брильянтовый Будда

Нас встретят навряд ли в финале пути.

Священных имён и молитв я не знаю

И в лёд заковал свою душу в груди.

Теперь же молю жечь мне сердце огнями

И сил мне придать растопить эти льды.

Я пламенем чистым омыт, я им призван;

Смиренно склонившись пред этим огнём,

Возвыситься над потерянной жизнью –

Не это ли мы Воскрешеньем зовём?

Сиять мимолётною радугой, чтобы

Напомнить про свет, что хороним живьём

В своих индевелых телесных трущобах, –

Не это ли мы Пробужденьем зовём?