Евро

Лапышев Алексей

Улыбка освещает ее лицо и немедленно отражается в моей радости.

— Привет, милая. — Говорю я своей Нессе и немедленно слышу в ответ:

— Привет, Даня—

А затем ловлю белокурую кошечку, без раздумий прыгнувшую мне на шею. И как там говорят поэты?:

— Их губы встретились? Ну встретились, и это сладость.—

Я обнимаю ее, целую и спрашиваю:

— Что будем делать милая?—

— Давай немного прогуляемся, может, зайдем перекусить и поедем к тебе. — Отвечает она и тут же

с явной надеждой переспрашивает:—Ведь есть куда?—

— Конечно есть милая, весь мир к твоим ногам, и знакомая гостиница тоже. — Смеюсь я в ответ и она тут же присоединяется ко мне.

А дальше снова поцелуи и мы идем обнявшись по тому самому Кудаму.

— Чем то на Арбат похоже. — Думаю я, ощущая под руками прелестное тело, но пока еще себя сдерживая, и тут же добавляю:

— Такие же исторические здания, и рядом магистраль с машинами, а во дворик нырнешь наверно и все совсем меняется. Точно как у нас, на Арбате. Очень близкие впечатления и так же гуляют люди. Территория свободы, радости и любви.—

И я отбрасываю всякие мысли о Берлине, Кудаме и еще чем бы то не было. Зачем оно мне все это? Когда рядом со мной такая девчонка, тоже с явным нетерпением ожидающая, когда же закончится эта прогулка.

— Может потом, через годы, через десятилетия, для нас станут важны улицы, дворы, дома и города. Те самые абстрактные достопримечательности, да и то не факт. А сейчас важны, только те кто рядом, те кто дороги, а вся эта мишура, не более чем оформление. — Понимаю я простую истину и еще крепче прижимаю к себе Нессу.

А она прильнула, прижалась, вытянулась на цыпочках и утонула в поцелуе. А горожане и туристы, они просто идут рядом, обходят нас, с улыбкой посматриваю, но ничего не говорят.

— Это территория любви. — Снова думаю я, прижимаю свою милую к себе и спрашиваю:

— Может зайдем перекусить?—

Она кивает в ответ и мы ныряем в один из ресторанчиков, на том самом Кудаме.

Сели, обнявшись за столик и мгновенно рядом материализуется официант со своим вечным:

— Чего изволите? — Спрашивает он и на меня снова находит.

Я отказываюсь от меню и с грозным видом заказываю на обоих единственное берлинское блюдо, про которое знаю:

— Печень по берлински с картофельным пюре, луком и яблоками. —

И конечно же Берлинское белое, то самое пиво, которое как говорят уже не совсем пиво, а почти вино.

Официант с некоторым уважением принимает заказ и удаляется, заверив нас, что все будет подано почти мгновенно.

А Несса с удивлением на меня смотрит и немного позже спрашивает:

— Даня, а ты откуда знаешь немецкие блюда?—

Я смеюсь, беру ее за руку, притягиваю к себе и отвечаю, глядя в сводящие меня с ума ее серо-зеленые глаза,:

— Милая, тут нет никакого секрета. У

каждого города есть несколько знаменитых блюд, которыми местные жители гордятся. Как правило, это блюда, достаточно универсального вида и вкуса. И их можно смело есть. В Берлине, это печень по-берлински, в Киеве вареники, в Баку шашлык. Достаточно заранее подготовиться, и ты не останешься голодным ни в одном городе. — Говорю я, а она смеется мне в ответ и еще сильнее прижимается ко мне.

— Вы русские, очень продуманные оказывается. — Наконец отвечает она мне, а я снова целую ее и говорю:

— Не все и не всегда. Но с тобой да, я становлюсь продуманным, я не хочу, чтобы хоть что-то омрачило наше время. Оно наше и оно обязано быть счастливым.—

Она кивает и соглашается:

— Да, оно и правду счастливое, то время когда мы вместе.—

Тут объявился и улыбающийся официант притащивший пару бокалов того самого белого, то ли пива, то ли вина и неслабые порции печени по-берлински.

И мы погружаемся в смакование еды и пива.

— Ну как? — Спрашиваю я у Нессы.

— Вкусно. — Отвечает она, облизываясь.

— Да. — Соглашаюсь я и тут же добавляю:—Но я тебе не хуже приготовлю. Потом приедешь ко мне в Монако, я тебя угощу и джиз-бызом, и тушеной печенью, и домашним паштетом из печени.—

Она удивленно на меня смотрит, я разъясняю некоторые непонятные названия и слышу:

— А ты и вправду умеешь это готовить? — Спрашивает она и слышит мой ответ:

— Да и тебя научу, и остальных девчонок. Будете закармливать меня и наших детей. — Говорю я, а она тут же делает стойку:

— Ты уже хочешь детей? — Спрашивает Несса у меня.

— Пока не сильно, но и совсем не против. Это совсем не к спеху, но и не расстроюсь, если вдруг. И конечно не оставлю одну. — Немного путано объясняю я, а она удовлетворенно кивает головой, потом просит:

— Заплати, пожалуйста, и пойдем репетировать. — И смеется, а я присоединяюсь к ней, обнимаю, целую и отвечаю на это ее смелое заявление:

— Хорошая мысль про репетицию, столь ответственного процесса. Сколько подходов планировать будем, сколько дублей? — Говорю смеясь я и она присоединяется ко мне, прижимаясь еще ближе и шепча почти в губы:

— Бесконечно, мне нравится бесконечность.—

— Мне тоже. — Думаю я и расплатившись мы уходим навстречу любви, ожидающей нас в неприметной гостинице в самом центре Берлина.

— Мы скоро, мы скоро, мы очень скоро. — Мысленно произношу я, ко мне прижимается Несса, совершенно и со всем согласная, а спиной я чувствую завистливый взгляд официанта, чем-то смахивающего на пирата.

— Моя, не отдам. — Думаю я

И мне кажется, что он думает в ответ, причем с явным заморским акцентом: