Евро
Шрифт:
Да, уже восьмой мой матч в сезоне и восьмая победа. Пока во всех турнирах иду без осечек. Четыре победы в чемпионате, три в еврокубках и почти решен вопрос с выходом в финал Кубка Обладателей Кубков. Особняком стоит победа над очень не слабой сборной Аргентины, во главе с самим Марадоной. Причем шансов у них по матчу не было. И счет в нашу пользу, почти неприличный, 5:2.
Все хорошо пока, все хорошо. Забито уже шесть мячей в чемпионате, семь в еврокубках, и это только весной, и
Все неплохо и все это не просто так, надо доиграть весну на «отлично», выиграть евро и дальше Европа, с девчонками, да, с девчонками. Они со мной, я уже все решил, надеюсь они не передумают. Ну а наши власти, только рады будут, обеспечить мне дополнительную грань лояльности к родной стране. Они просто не все понимают, но оно им и не надо.
Ну а впереди начинается «жесткач». Четвертьфинал кубка страны с «Жальгирисом», ответный матч полуфинала Кубка обладателей кубков с «Аталантой», матч сборной с Чехами. А между этими играми, не такие уж и простые матчи чемпионата с московскими и тбилисскими динамовцами, «Араратом», Спартаком. А там глядишь и финалы кубка страны и Кубка Кубков подоспеют.
А сейчас отдыхаем. Пара выходных у части игроков, тех что не ротационные. На очередной матч с Араратом 10 апреля не едут Пономарев, Панчик, Добровольский и я. Нам дают отдохнуть. Впрочем, ребят у нас хватает, они достойно сыграют, да и Машалла уже набрал форму и наверно выйдет в основе. Из Еревана надо просто увести ничью, и я уверен, это вполне по силам нашим ребятам.
А дальше у нас наступает время жесткого ритма до самого Евро. И хорошо, надо играть и жить. Жить как играем и играть, как живем. Тогда и будем мы непобедимы, прям как сейчас.
И отмер, открыл глаза и рванул навстречу тем самым свершениям, на ходу прощаясь с ребятами. Кто куда, а я сейчас заберу девчонок и на дачу, в Мардакяны.
Открываем сезон, пусть не пляжный, но морского отдыха точно.
7 апреля 1988 года
Среда
Мардакяны,
12:00 20*С
— Лень, лень, лень. Правит миром. — Думаю со смехом я, сидя на родной веранде, родной дачи в уже родных Мардакянах.
И мне на самом деле так лень, лень хоть что-либо делать.
— Но мне можно и поленится, ведь во всем нужна гармония. А я очень сильно не ленился, предыдущий десяток часов. Мне можно и даже нужно сейчас полениться и девчонки не против. Они так и сказали — или и ленись, а то уже задолбал в прямом и переносном смысле. — Думаю я и подтверждаю:— Ну да, и переносил то же.—
А они еще спят, как это не удивительно?
— Хотя, чего удивляться, ведь, как я помню из курса арифметики, если от двенадцати отнять шесть, то будет
— А ты то чего? Подскочил почти спозаранку, не проспав свои положенные, те самые человеческие восемь часов?—
И тут же отвечаю, сам себе конечно:
— Ну, во-первых, это для людей, а я не совсем. Просто пока еще не совсем знают об этом, но наверно догадываются. Ну кто-то догадывается. — И сам над собой смеюсь, завершая мысль:
— От скромности ты Дан конечно не умрешь.—
И тут же продолжаю:
— А во вторых и в главных. Я ведь их и вправду люблю. И понимаю, что и им надо дать отдохнуть, а рядом со мной не получится это, очень уж на меня положительно действуют прелестные обнаженные вакханки. Вот я и дал им отдохнуть, набраться сил, перед продолжением праздника. — Завершаю тему я, мысленно, конечно, и прямо воспаряю от гордости за самого себя.
И тут же летит мысль:
— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.—
И тут же мое второе я, то, которое обычно «адвокатом дьявола» подрабатывает, заявляет:
— Грех тебе жаловаться Дан. Любят тебя и ценят такие девчонки, и так, что просто купаться можно в этих любви и уважении.—
И я согласно киваю головой, сам себе, конечно, с мыслями, резюмирующими мои взгляды на данный вопрос:
— Да, девчонки у меня редкие, невозможные, невероятные. Таких наверно не бывает в природе. Но вот они явились ко мне, приручили меня и сами приручились. Так не бывает, но так есть. Это и есть Любовь.—
И появляются они, те самые прекрасные вакханки, олицетворение или может Аватары Любви на земле?
Первой явилась моя сногсшибательная, в основном на направлении кровати, блондинка. Оля, Оленька. Красавица, пловчиха, голубоглазое чудо. И вот она уже высунула из двери свою заспанную мордашку, огляделась, убедилась в отсутствии подруг-соперниц и, котенок прыгнул. Снова прыгнул и прямо ко мне на колени, в минимуме одежды и максимуме привлекательности.
— Доброго утра, милая. — Говорю я ей, между поцелуями, уже начинающими затягивать.
— Доброго утра, Даня. — Улыбается она в ответ, потягивается так, что прижимается всем телом, как бы напоминая и намекая и неожиданно произносит:
— Я пойду, умоюсь? Хорошо? — И с улыбкой, каким тягучим движением выкручивается из моих объятий и снова исчезает в глубине дома.
— И что это было? — Думаю я в недоумении, а из двери уже выглядывает вторая невероятно симпатичная мордашка.
И снова взгляд по сторонам, понимание, что плацдарм свободен и уже второй котенок, теперь шатенистый прыгает ко мне на колени.
Леночка, гимнасточка моя любимая. Еще одно невероятное чудо, на этот раз сероглазое.
И снова поцелуи и снова:
— Здравствуй милая моя. — Говорю я и тут же слышу в ответ:
— Доброе утро, Даня. — Прозвеневшее нежным колокольчиком и тут же прижавшаяся все телом.
И снова минимум одежды и огромное количество ласки в глазах, руках, во всем теле, замершем сейчас в моих руках. И опять:
— Я пойду умоюсь? Хорошо, Даня? — Говорит она с улыбкой, а я, конечно, соглашаюсь, уже понимая: