Exuvium
Шрифт:
Незнакомец решил заговорить с ней первым:
– На работу пришла устраиваться?
Шелби уже пропускала мимо ушей то, что здесь, видимо, не положено разговаривать с незнакомыми людьми вежливо, но очередной надоедливый вопрос постепенно выводил её из себя.
– Ага. В Экзувий, – ответила она, надеясь, что своей ложью сможет избавиться от лишних разговоров.
А парень не был простаком, удивлённо посмотрел на неё, затем спросил:
– Ты
– А мне нужно забрать рекомендательное письмо, – быстро отмахнулась девушка от лишних вопросов. Эта игра невольно начинала ей нравиться.
Было интересно наблюдать за растерянным взглядом и нахмуренными бровями. Незнакомец долго думал о чём-то, до последнего не хотел верить незнакомке, поэтому задал очередной вопрос:
– И как здесь учиться? Тяжело?
– Кому как, – продолжала юлить Шелби, стараясь сдержать насмешливую улыбку и засовывая руки в карманы куртки.
Собеседник молчал, видимо, анализировал сказанное или пытался выдать ещё какой-нибудь вопрос, но у него получалось только смотреть на носки кроссовок, которыми он водил по кафельной плитке. А девушка сдержанно упивалась своим удачным, увлекательным обманом, постепенно избавляясь от сковывающего волнения. В этот момент дверь открылась, и в коридор вышел недовольный парень. Он весь раскраснелся, быстро шёл в сторону вестибюля и громко ругался.
На всё это незнакомец, поднявшийся со скамейки, только хмыкнул и зашёл в приоткрытую дверь без стука и приветствия. Бесцеремонность, видимо, служила ему пропуском во все кабинеты. На удивление, Шелби не слышала ругани, хотя сильно хотела, чтобы и того парня, и охранника неплохо вздрючили. Воспитанная в семье, где дисциплина и уважение к старшим поощрялись, она терпеть не могла игнорирование элементарных правил приличия.
Невежа не задержался там надолго, вышел спустя пять минут. Девушке ничего не оставалось, кроме как широко раскрыть глаза и посмотреть на довольного парня. Тот, поймав на себе удивлённый взгляд, усмехнулся и показал большим пальцем в сторону кабинета.
– Мне сказали предупредить тебя, чтобы ты не несла всякую чушь про удостоверение. Пока, врунишка, – сказал он, помахав на прощание, затем пошёл в сторону вестибюля.
Эртон в ответ на это громко хмыкнула, будто не понимала, в чём её сейчас уличили, но затем недовольство из-за глупого прозвища сошло на нет. Вместо этого она подольше задержала взгляд на своём мимолётном собеседнике, решив проводить его до ближайшего поворота или двери. Выглядел он паршиво. Какое-то время держал спину ровно, двигался бодро, но спустя пару шагов согнулся и снова схватился за бок, слегка прихрамывая. Видимо, в драке ему досталось куда больше, чем могло показаться вначале. Шелби немного посочувствовала бедняге, узнала в нём себя, неумело пытающуюся не хромать при прогулках с отцом. Всплывшее в голове воспоминание заставило девушку улыбнуться и сосредоточиться на своём задании.
Два коротких вдоха, один глубокий выдох – бесполезные попытки успокоить бешено стучавшее сердце. Шелби поняла, что это ей не поможет, поэтому решила как можно быстрее зайти в кабинет, получить свою порцию ожидаемых, не блещущих оригинальностью и остроумием
– Здравствуйте, – хрипло сказала она, видимо, в пустоту, потому что ответа так и не получила.
В просторном кабинете с, как минимум, тремя столами, сидел только один мужчина. Уставший и рассерженный, он смерил очередного добровольца ничуть не удивлённым взглядом. Даже шутки никакой не проронил, только цокнул, уткнулся в журнал и взял в руки карандаш. Шелби не стала дожидаться очередного ворчания и бодро подошла к стулу, хотя едва могла передвигаться на онемевших от волнения ногах. Добравшись до цели, она осмотрелась и про себя подметила, что помимо рабочих мест и деревянного шкафа, рядом с которым примостился полутораметровый металлический сейф, здесь больше ничего не было. На глянцевой поверхности столов, сделанных из выкрашенной чёрной древесины, лежала только аккуратно сложенная стопка документов и папок. Минимализм и перфекционизм во всей своей красе.
Мужчина же ничем не отличался от общей невзрачной картины: тёмные круги под глазами, нездоровая бледность и подстриженные под тройку светло-русые волосы. Только вместо скучного офисного образа, он решил выбрать себе чёрную водолазку и такого же цвета карго. Крепкое телосложение навевало мысли о прошлом, связанном с армией или полицейской академией, и дочь шерифа почувствовала в этом что-то по-своему комфортное. Ей было гораздо легче сидеть здесь со служителем закона, чем с напыщенным пижоном, надушенным приторным парфюмом и выглаженным до полного отсутствия даже малейшей складочки на рубашке.
– Имя и фамилия, – сказал он, не отрывая взгляда от бумаг, склонился над столом так, будто готов был писать всё под диктовку и без остановки.
Было видно, что ему уже осточертело сидеть в душном кабинете и ждать нерасторопных добровольцев, у которых из-за волнения язык в узел завязывался. Шелби была с ним солидарна, поэтому старалась отвечать как можно быстрее.
– Шелби Эртон.
– Сколько лет?
– Двадцать.
Шелест карандаша о бумагу прекратился, а затем мужчина нахмурился и поднял на девушку недовольный взгляд. Та снова заглянула в карие глаза, ожидая хоть какую-то издёвку в свой адрес. Почему-то в такие моменты страх прогоняла решительность. Но это не восхищало незнакомца, а скорее настораживало, заставляло усомниться в адекватности человека, сидевшего напротив.
– Не рановато? – только спросил он, затем громко вздохнул и ещё раз посмотрел в журнал. – Уже пятая из всей группы такая молодая. Мелочи сейчас заниматься нечем?
Шелби не знала, как ответить на этот вопрос, ведь сама она не разделяла интересов других. У неё имелась своя цель, а на мотивы остальных людей ей было откровенно плевать. Поэтому она смогла только пожать плечами и засунуть руки в карманы, чтобы по привычке нащупать уголок фотографии.
– В памятке указаны только два условия: не иметь судимостей и стать совершеннолетним, – всe же ответила она, пытаясь избавиться от устремлeнного на неe вопросительного взгляда.