Exuvium

Рей Мерилин

– Мы сами разберёмся, – ответил грубо Дайки, вставая со своего места и стараясь не держаться за бок, хотя тот заболел ещё сильнее.

На травму парень наплевал также удачно, как на вежливость и уважение к старшим. Он подошёл к более сильному и взрослому одногруппнику почти вплотную, будто нарывался на драку.

– Нет, я не дерусь с побитыми, уж извини, – сказал тот, хмыкая, затем помахал головой, сдерживаясь, чтобы ненароком не ударить наглого истощённого оборванца.

Взгляд

у полукровки был уж больно дерзким, как и поведение, да и ростом наследственность не обделила, чего нельзя было сказать о чувстве самосохранения. Кулаки у двадцати шестилетнего «лидера» так и чесались: сильно хотелось проучить упрямца, сделать так, чтобы он не зазнавался. Однако Лиам пытался решить вопрос мирно, чтобы не позориться перед другими ребятами.

Тем временем Берти, почувствовав неладное, быстро подбежал к Шелби и потащил девушку к себе в более безопасный уголок комнаты. Она пребывала пока в неком подвешенном состоянии, будто её сильно огрели чем-то тяжёлым по голове. Эртон только молча наблюдала за происходящим, продолжая чувствовать обиду и удивление из-за сказанного, в глубине души желала, чтобы Дайки ответил за свои слова. Приятель же еe стоял рядом, что-то тихо бормотал себе под нос и посматривал иногда на других одногруппников, столпившихся возле угловых кроватей.

– Давай не будем портить наш первый день. Помахать кулаками мы с тобой ещё успеем, а сейчас тебе раны свои нужно зализывать. Не отхватил ещё как следует? – продолжал уговаривать нахала довольно крупный парень.

Казалось, что своими большими руками он сможет переломить Дайки пополам, если обхватит: рёбра раскрошатся, словно под тисками, а позвоночник превратится в гору обломков. В какой-то момент собравшиеся вокруг люди, в том числе и Шелби с Берти подумали, что перед ними стоял человек, не знающий ничего о воли к жизни.

– Согласен. Давай тогда ты мне уступишь своё место, раз такой добрый, – сказал парень, прищурив ещё сильнее глаза, делая их похожими на щёлочки. В этот раз на его лице застыл оскал.

– А ты не промах. Я-то уступлю, а удержишь? – Лиам повёлся и ответил таким же вызовом, ухмыляясь.

Окружившие эпицентр напряжения другие участники группы невольно сделали шаг назад, понимая, что драка неизбежна, ведь лидер-пацифист клюнул на наживку и готов был выпрыгнуть вместе с ней на берег.

– Хочешь проверить? – спросил Дайки, показывая желваки и заметно напрягаясь.

Не успел старший ответить, как в одно мгновение получил удар под рёбра: прямо в то место, где ориентировочно находилась печень. Лиам удивился силе и ловкости соперника, на мгновение забывая о его травме и хилом телосложении. Наблюдатели же могли только широко раскрытыми глазами смотреть на пошатнувшегося лидера, ухватившегося за уязвимую точку. Было страшно думать о том, на что ещё был способен этот странный самоубийца.

Тем временем Дайки слегка сгорбатился, собираясь и прикрывая выставленными вперёд руками не лицо, а заболевшие от резкого движения рёбра. Этот выпад стоил ему многого, но он быстро собрался, как

делал всегда, когда начиналась драка. Сталкивался с ней он часто, поэтому уязвимые места помнил и целился сейчас в одно из них – кадык. Удара должно было хватить, чтобы напугать соперника начавшейся у него нехваткой воздуха. Можно было бы задеть глаза и пах, но это парень решил оставить на крайний случай. С его положением тузы в рукаве могли неплохо повлиять на ход игры, где у него была большая вероятность проиграть.

Дайки не любил рисковать жизнью, и мозги ему пока не все вышибли. Он хотел просто стать главным и показать, что с ним было опасно связываться. По-другому жить парень, выросший в приюте, не умел и не желал. Признать поражение, значит, опуститься на самое дно и постоянно терпеть унижения. Такую своеобразную истину он понял ещё в десять лет, когда впервые решил подраться за свой кусок хлеба с более взрослыми ребятами. Поэтому нынешняя потасовка никак не пугала его, наоборот, казалась довольно интересной.

Но одно дело, когда ты просто хронически недоедал, и совершенно другое – когда не спал целые сутки, неудачно подрался, а голод при этом никуда не делся. Единственным преимуществом, появившимся с годами, была небольшая мышечная масса, которую парень заработал вместе с мизерной заработной платой, пока разгружал коробки с сырьём на одном из заводов Путеуса. Но хилый внешний вид, сбивающий с толку соперников, был ему наруку. Оставалось только продержаться и напасть снова.

Шелби тихо выругалась, наблюдая за подрагивающим Дайки, который тяжело дышал, не сводил помутневшего взгляда с Лиама. Тот поднял перед своей грудью руку, давая ребятам понять, что их помощь здесь не требовалась. Он решил лично разобраться с наглецом и проучить его, как следует. Только делать ничего не пришлось. Горе-соперник сам пошатнулся, затем стал медленно оседать на пол, держась одной рукой за голову, а второй – за край стоявшей рядом кровати.

– Эй, встать не хочешь? – насмехаясь, спросил один из ребят, которые наблюдали за происходящим в сторонке. Он даже позволил себе выйти из-за спин одногруппников и пнуть ослабшего парня по голени.

Дайки смог только смерить его озлобленным взглядом: ему тогда казалось, что удар нанесли двое. На высоком, бледном лбу парня выступила испарина, к горлу подкатила тошнота, а рёбра заболели так, что дышать он мог только рвано и хрипло. Он был похож на загнанного в угол зверя, который продолжал своим оскалом пугать стадо овец, чтобы те не забили его копытами.

– А слабо было пнуть кого-нибудь, кто может ответить? – раздался менее грубый и звонкий голос, едва пробившийся через противный писк в ушах.

Тот появился вместе с темнотой, которая поглотила всё поле зрения. Пальцы, крепко сцепившие край одеяла, расслабились, и рука упала на грязные спортивные штаны, а коротко стриженная голова повисла на груди, показывая окружающим тонкие полоски шрамов на макушке. Но на это уже мало кто обращал внимания, ведь на сцену вышел более интересный и комичный персонаж. Почему-то Шелби была уверена, что над ней все только посмеются и разойдутся по своим местам.