Exuvium
Шрифт:
Мысли о том, что он, должно быть, ещё переодевался, сменялись внезапно всплывающими переживаниями. Они нагло врывались в голову Шелби, кричали о том, что парню снова стало плохо и он сейчас лежал на кафельной плитке душевой комнаты. Но девушка быстро прогнала их, махнув головой. Её не должны были волновать проблемы чужого человека, тем более такого язвительного. Раздумья испарились, стоило только девушке выйти на свежий воздух вместе с остальными ребятами.
Раннее утро встретило их серым небом и холодным, но слабым ветерком, от которого так и хотелось спрятаться в нагретом здании. Тонкие,
Харрис собственной персоной стоял у белой линии, нарисованной на бетонной плите, сложив руки у груди. Он быстро прошёлся недовольным взглядом по каждой голове, которая показывалась из-за стеклянной двери, не забывая при этом считать новобранцев. Те быстро и ловко подбежали к нему и выстроились в одну ровную линию, по росту, как полагается. Куратор же, взглянув на подопечных, только недовольно качнул головой и вздохнул.
– Одного не хватает. Где потеряли? – спросил он, громким, почти рычащим голосом, и Шелби невольно вздрогнула, услышав его. Как и остальные восемь парней.
Весь энтузиазм остался у порога двухэтажного здания, а вместо него учеников сейчас прошибал страх. Они чувствовали себя маленькими детьми, которым задали сложный вопрос, поэтому только молчали и переглядывались. Шелби покосилась на Лиама, который внешне выглядел спокойно, но растерянность в голубых глазах его выдавала. На Берти даже не нужно было смотреть, чтобы понять – он побледнел и приготовился в любой момент потерять сознание. В глазах Харриса вся его группа выглядела жалко, походила на сборище щенков, которые едва открыли глаза и выползли из-под тёплого материнского брюха.
Мужчина едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху, но вместо этого только сдержанно покашлял в кулак и продолжил воспитательную беседу:
– Вы уже решили, кто у вас главный? – зоркий, слегка прищуренный взгляд метался от одного обескровленного лица к другому, пока не добрался до самого высокого и крупного ученика. – Ты?
– Да, – ответил слишком быстро и громко Лиам, расправляя плечи и поднимая голову.
Было видно, что Кларку понравилась догадка куратора. Она же и внушила ему немного уверенности, которая вскоре снова испарилась: её хватило ровно до следующего вопроса.
– Где десятый? Раз ты главным заделался, то должен знать и отвечать мне, когда я у тебя спрашиваю, – продолжал давить Харрис на мужчину, который едва мог побороться с желанием опустить глаза и пробубнить тихо вполне очевидный ответ. Он не знал.
– Он опаздывает. Скоро должен приковылять, – не удержалась Шелби и ответила за Лиама, надеясь ему помочь.
Этот своевольный шаг не остался без внимания старшего. Куратор в одно мгновение навис над девушкой, словно коршун над слабым, трясущимся кроликом, а та смогла только посмотреть на мужчину сквозь ресницы, не поднимая голову. Этот жест больше походил на попытку беззубого зверя напугать прохожего своим оскалом – абсолютно бессмысленно и глупо. Тем не менее зрительный контакт, пусть и такой неуверенный, Эртон
– А я спрашивал ещё кого-то? – задал Харрис вполне очевидный вопрос, нахмурившись.
– Нет.
Нервный смешок сорвался с губ раньше, чем Шелби осознала это. От страха, поднявшегося в ней на уровне подсознания из-за командного голоса, всё тело онемело, а язвительные слова застыли в горле, на уровне голосовых связок. Растерянной девушке, понявшей свою ошибку, оставалось только замереть и ждать, когда очередной пугающий звон раздастся прямо над ухом и заставит её задрожать ещё сильнее.
Ей и остальным ребятам повезло: они удачно избежали своей участи, потому что к трясущейся шеренге подошёл опоздавший. Дайки бесцеремонно, как и ожидалось от него, влез между Шелби и Лиамом, отталкивая последнего к краю. Он сначала не обратил внимания на куратора, точнее просто прикинулся дурачком. Мало кто из одногруппников понял, что он сделал это специально, чтобы всех повеселить и немного разрядить обстановку. Зато Харрис быстро уловил этот момент и поспешил уберечь свою репутацию, висевшую на волоске. Стать посмешищем в первый учебный день он не хотел, поэтому сместил своё внимание на хитрого наглеца.
– А вот и опоздавший. Твоё имя, Дайки, кажется? Думаю, я не ошибся.
На улице повисло долгое молчание, прерываемое только шумом ветра и чьими-то едва слышными смешками. Некоторые ребята опешили, услышав интересное слово, созвучное с двусмысленным сленгом. Кто-то всё же догадался, что куратор озвучил реальное имя, а не просто насмешливое прозвище, но старался не подавать виду.
– Да. Можно без чайных церемоний, сэнсэй? – съязвил парень, ухмыляясь. Он признал издёвку с максимальным спокойствием продолжал смотреть на Харриса, будто раскрытие имени никак его не задело.
– Конечно. Сто подтягиваний в конце учебного дня. Только попробуй их не сделать, – с довольным видом произнёс куратор и хотел было продолжить, но его перебили.
– Это отчасти моя вина, поэтому можно как-то разделить наказание? – выпалила Шелби, подгоняемая муками совести.
Ведь Дайки действительно опоздал из-за неё. Он мог просто выйти из душевой и оставить дверь открытой, но до последнего ждал, когда девушка переоденется. Хотя пару комментариев он мог тогда держать при себе. Эртон оправдывала свои необдуманные действия обычным чувством благодарности за чуткость и понимание. Она искренне хотела хоть как-то помочь одногруппнику, пострадавшему из-за неё.
Харрис снова окинул Шелби рассерженным взглядом, затем ухмыльнулся и наигранно добродушно ответил ей:
– Конечно. Как благородно с твоей стороны. Вот это товарищество, – говорил он саркастично, закатывая глаза и цокая. В одно мгновение его тон изменился, стал более сухим и грубым как бетон. Куратор вернулся на прежнее место, повернулся к ученикам и продолжил. – Именно благодаря таким качествам ты будешь первая в списке на отчисление, дорогуша. Здесь идёт отбор, поэтому нужно обращать внимание только на себя. Если так хочется кому-то помочь, можно дать ему пинка под зад, чтобы он шёл в два раза быстрее. Ну, или валить отсюда в школу благородных девиц.