Эйс
Шрифт:
Секунду назад тучная женщина с красной рожей орала, как потерпевшая: «Собрались тут в стадо, как бараны! Я сказала, коврики не развешивать, а в корзину накидать, кидайте! Чего вы мелете языком, что их там не видно? Люди любят ковыряться в корзинах!». Но только порог перешагнул аудит, её лицо мигом просветлело. Виктория превратилась в милейшую, порядочнейшую и справедливейшую начальницу. Приветливо кинулась обниматься с проверяющими: «Как мы рады вас видеть. Как доехали? Да вы прекрасно выглядите! Молодеете на глазах! Наташенька, золотце, включи кофеварку».
Виктория одной фразой убивала даже не двух, а трех зайцев
– А знаешь, что самое хреновое? – добавила Яна. – Она ворует деньги. И не только на открытии магазина, завышая сметы или указывая работы, которых не было. Она ещё крадет у управляющих и продавцов.
– В смысле? – Лена чуть не поперхнулась и не успев объехать ямку, тряхнула автомобиль.
– Следи за дорогой… В прямом. Ведомости посмотри. Я позавчера у секретаря взяла – Невзорова, кстати, не знает об этом, мне надо было по Разумеевой проверить начисления, она же в трудовую инспекцию грозилась пойти. Так вот, у неё в «черной» ведомости стоит зарплата 36 тысячи, а на руки ей выдали 23, я сверила с копией ведомости, которую скинули в магазин. И так почти по всем магазинам Горяева, Нечипоренко… Все у нас якобы по пятьдесят-шестьдесят тысяч получают.
– Да отродясь таких зарплат не видели! – возмущению Лены не было предела.
– Сама в шоке.
– То есть с каждого по 10 – 15 тысяч – не хило получается. Я стесняюсь спросить, а у нас также зарплаты под сотку?
– Скорее всего. Только, боюсь, мы об этом не узнаем. Похоже, Мария Николаевна, главбух, её прикрывает. Может напополам делят. Я, кстати, незаметно фото ведомости сделала.
Лена притормозила у обочины, включив аварийку и требовательно заявила.
– Покажи!
Яна протянула телефон в прозрачном чехле. Лена рассматривала строки, увеличив изображение.
– Охренеть! А подписи чьи? Это же явно не Разумеева черкнула, её «министерский» размах не забудешь.
– Чьи…, - риторически заметила Яна, - сама подделала.
– Так надо её заложить! – горячилась Лена.
– Если это открыто сделать, не сомневайся, ещё до начала разборок успеет нас уволить. Ты же видишь, какую репутацию нам создала: ни хрена работать не хотим и не умеем, все на ней держится. Выкрутится, все подчистит. Управляющие боятся Невзорову как огня, работу не захотят потерять, промолчат. Надо подумать, как все преподнести собственнику. Уж очень он её ценит как специалиста. До сих пор не могу взять в толк, как умудрилась в глаза умному мужику нассать. На лесть падок?
– Знает слабое место мужчин…
– Вот, вот. Про это и говорю.
– Я недавно слышала, как Невзорова по телефону говорила: «На все пойду, чтобы семью прокормить». Как будто семья только у нее. Все остальные волки-одиночки, брошенки и поголовно сироты… Тут ты права. Если на горизонте замаячит угроза, устроит полный ад.
Обе слишком хорошо помнили, как у Виктории Вячеславовны случился конфликт с одной из управляющих, чьё терпение закончилась после ежедневного гнобления. Та не стала молча увольняться, ситуация получила широкую огласку и дошла до собственника. Тем не менее, несмотря на неопровержимые факты хамства и злоупотреблений,
– Стопроцентно отмажется, - Лена, включив цокающий поворотник, снова тронулась и продолжила:
– Собственник, похоже, ничего не хочет замечать, когда ему яйца облизывают. Манипуляции Невзоровой уже достали. Звонит мне каждый раз, спрашивает: «А почему Яна так сделала, или так- то сказала?». Постоянно подключает третье лицо. Какого хера, звонила бы тебе напрямую и спрашивала.
– Ты не поняла до сих пор? Сталкивает лбами. Если ты ей ответишь, тут же перезвонит мне и доверительно сообщит: «Лена про тебя говорит то-то…, неужели правда, не верю?» Ещё и приукрасит.
– Ага, а потом мне: «Яна про тебя всем говорит, что ты такая-то». Да можно вообще не отвечать, половину сама придумывает.
– Разве не предполагает, что можем между собой обсудить?
– Надеется, что дуры. Обидимся, разругаемся.
Яна промолчала, перебирая в памяти, что же могло дать основания представится в таком невыгодном свете.
– Знаешь, ещё бесит, когда она показательно начинает тупить, - Лена выглядывала вбок, осматривая возможность для обгона.
– Начинает до чего-нибудь докапываться, и с претензией так: «Вы договорились с подрядчиком на покраску стен?», я ей: «Конечно, ещё неделю назад». «А договор заключили?». «Я его секретарю передала и вам в аскье написала, вы ответили ок». И тут начинается: «Что передали?». Я ей - «Договор». «Кому передали?», «Секретарю»… Как идиотка.
– Хах, знакомо! Ей просто хочется тебя прессануть, а не за что. Забыла чуток, а переобуваться поздно, – хохотнула Яна.
– Любит дурой прикинутся, особенно когда сама накосячит.
– М-мм, любимая тема.
– Вломили нашему филиалу за красные ценники на куртки, соответственно ей тоже досталось. Шефиня тут же звонит мне и спрашивает, зачем мы их поставили. В разнос прямо идет, какие мы идиотки, ничего не соображаем, позорим вместе с бестолковыми управляющими. Я отвечаю: «Так это же ваше распоряжение», и скидываю скрин её сообщения. Неврозова начинает выворачиваться, что это мол, все дураки опять, это она писала про ветровки, а в сообщении четко написано «куртки», и по всей сети, управляющие прочитали «куртки». Даже спорить бесполезно.
Лена засмеялась, вспомнив прозвище шефини, очень метко переделанное из фамилии.
– Ты помнишь, как она на прошлом собрании верещала, чтобы я уволила управляющую с «Фокуса»? Орала что та «никакая», ни на что не способна, и чтобы я ей в лицо передала эти слова?
– Ещё бы, конечно помню. У неё за глаза все твари тупые.
– Ага, я потом аську в магазине открыла и охренела. Митяева, после моего разговора об увольнении, начала жаловаться: «За что меня Елена увольняет?». Причем, ты же знаешь, я хоть и жестко, но всегда корректно разговариваю, не позволяю оскорблений или унижений. Неврозова ей пишет: «Да, Елена грубая. Я поговорю с ней. Не знаю почему она хочет вас уволить. Вы же знаете, я к вам хорошо отношусь. Я всегда за управляющих». Представляешь, сука какая?