Эйс
Шрифт:
«Вот же опездол», - невольно скривилась Яна.
Кармой грешника от него не веяло, но почетное звание придурка заслуживал по праву. С таким дальше как повезет: если вовремя образумится, то перерастет состояние Иванушки-дурачка, если нет, то глупый кураж приведет к крайне печальным последствиям.
Делать устное замечание подросткам, учитывая возраст, на который выглядела сейчас она сама, было глупо, а загнуть в боль в воспитательных целях значило откровенно выдать себя.
Яна придала лицу максимально презрительное выражение и брезгливо сместилась в сторону от надвигающихся подростков. Малолетка заметил реакцию незнакомки и поравнявшись, громко заорал в её сторону:
– Я ёбнутый!
– Я поняла, - согласилась Яна,
Ему явно стало неловко перед хорошенькой молодой женщиной. Дебильноватый придраться к ответу не сумел и ему ничего не оставалось делать, как имитировать хохот:
– Ха, ха! – громко и раздельно произнес пацан.
«Накидать бы тебе прямо сейчас живых раков в штаны», - не оборачиваясь, с сожалением подумала Яна.
«Правила конспирации» запрещали поддаваться сиюминутной жажде наказания, но фурия не собиралась спускать выходку на тормозах. Она ровно шагала вперед, вытягивая эмоциональные флюиды подростка. Скрючит чуть позже, отпустив на максимально возможное расстояние. Первые признаки бесконтактной чистки хмурая Магнитка должна ощутить никак не раньше Оренбурга, который стоял в планах следующим.
Последующие несколько часов Яна проклятой тенью моталась по городу, беспорядочно пересаживаясь с одного вида транспорта на другой. Она перестала придерживаться заранее намеченного плана. Привидением бродила в развлекательных центрах и улицах, мрачным ангелом кружила возле муниципальных зданий, шевеля госслужащих. Не забыла захватить старейший район города – левый берег с Металлургическим комбинатом в придачу. Работы хватало. Негативная энергия клубами завивалась вокруг Яны, утекая от нерадивых обладателей и оседая в новом хозяине. Излучение от череды невозвратных, словно некое вещество с поврежденной формулой, сталкиваясь с миссионеркой-активатором, полностью меняло свою структуру, распадалось на атомы и переходило в совершенно иной вид энергии. Яна поглощала одно, перерабатывала, и выдавала в мир другое, новое, очищенное от зла и боли.
Она стремительно сужала круги к ЖД вокзалу, который становился отправной точкой нового, южного вояжа Яны. Сама станция подвергалась «обстрелу» недолго. Примчавшийся поезд частично исторг содержимое из своих вагонов и отбыл со Смертушкой дальше, унося с собой очередную порцию приговоренных.
Оренбург Яна посетила впервые. Город как город, за свои года она, наверное, видела подобные сотни. По её меркам – небольшой, с населением вдвое меньше родного Челябинска. Произвел впечатление лишь красивым железнодорожным вокзалом, имеющим статус памятника архитектуры. Яна не очень разбиралась в стилях, имея поверхностные знания о барокко, рококо и классике. Поэтому охарактеризовала здание для себя как дворцовый стиль 19 века. Наверняка областной центр мог похвалиться и другими красивыми местами помимо вокзала, только вот знакомится с местными достопримечательностями не было возможности. Последнее время Яна оценивала города не по внешнему антуражу, скверам и достопримечательностям, а по эмоциональному фону жителей. Оренбург имел уровень греховности не выше и не ниже, чем у других и поначалу грозился остаться в памяти абсолютно незапоминающимся населенным пунктом, не стань она свидетелем пары запавших в душу событий.
День начинался ровно. Обыденная динамичная обстановка транспортного узла не вызывала напряжения. Полиции не видно. Никакого лихорадочного мандража на лицах людей. Город жил спокойной уверенностью в будущем, не замечая предвестника близкого апокалипсиса.
Выйдя с полупустого вокзала, Яна поежилась. Холодок после теплого вагона неприятно бодрил. Снега ещё не было, но поздняя осень уступала права полноправной хозяйке зиме. Деревья, украшавшие привокзальную площадь, целиком облетели, усыпав вокруг себя асфальт пожухлым золотом. Ветер легонько гонял листву по дороге, сбивая в кучи и кружа в воздушном хороводе.
Мерзнуть на остановке Яна долго не стала. Села в первую попавшуюся маршрутку, впервые не имея какого-либо заготовленного плана и особого желания развивать бурную деятельность. Сегодня она решила полностью доверится интуиции. Оправдание железное - воскресный день по своей сути предназначен для отдыха. Яна не любила работать в выходные по утрам: силы врага рассредоточены, размазаны по городу ровным слоем и находятся в полном покое, что неизбежно осложняет отбор. Другое дело, когда рабочая неделя в разгаре и в час пик эмоции обнажены. Энергия в состоянии возмущения липнет сама, как железная стружка к магниту.
Можно было остановиться, например, возле какого-нибудь СПИД-центра. Очень часто неизлечимо больные, уже несущие божье наказание, числились и в её списке. Потом легко, одним ударом приложить значительное количество грешников. Не выискивать поодиночке и не переживать, прислушиваясь к каждому удару сердца, осторожно оттягивая кончину, опасаясь последствий для невинных.
«Уж как выпало», - думала Яна по поводу утреннего затишья. В любом случае, оставаться здесь до понедельника она не собиралась: требовалась ночевка, а это дополнительные зацепки для преследователей. Оренбург - не триггерная точка на карте России, поэтому легкого флёра возмездия будет достаточно.
Прикрыв глаза, миссионерша ехала в неизвестность, предпочитая на ощупь определить, где лучше выйти. Через несколько остановок, почуяв неожиданный толчок в груди, Яна поднялась и подошла к двери маршрутки. Шагнув с высоких ступеней на твердую землю, она сразу осмотрелась, пытаясь определить дальнейшее направление. Перед ней, поблескивая куполами в лучах утреннего солнца, стояла церковь. Скромный собор не самый красивый или старинный в городе. Зато один из самых почитаемых. Построенный в 18 веке, он практически не прекращал своей деятельности в эпоху коммунизма. Из-за слишком маленьких размеров, как это часто бывало после революции, не осквернен ни размещением животных, ни переводом в статус публичного социального заведения. В девяностые его также не коснулись грязные деньги бандитов. Криминал покупал себе вход в царство божие реставрацией более крупных и значимых храмов. По этой же причине он не мог похвастаться и значительным числом прихожан: многие предпочитали величественный и красивый Казанский собор.
Сама Яна в церкви заходила редко, по наитию. По странному стечению обстоятельств, почти всегда попадала на какую-нибудь праздничную службу, хотя никогда не следила за религиозным календарем. Она знала лишь Рождество, примерные даты Крещения и пасхи. Последний праздник отмечала вся страна и даже при большом желании пропустить событие сложно. Знакомые спамили гифками «Христос воскрес», на всех каналах транслировали воскресную службу, а облитые белой глазурью с разноцветной крошкой куличи продавались на каждом углу. Как ни странно, даже некоторые мусульмане на Урале, поддаваясь всеобщему настрою, в день Воскресения Христова поздравляли друзей с праздником и красили яйца. Убеждения празднику в России не помеха.
Яна родилась в брежневские времена, поэтому её не крестили. Подобные выпады с религиозным уклоном в период безверия не приветствовались. Однако, несмотря на повальное засилье атеизма, она всегда твердо верила в существование высшего разума, поэтому периодически посещала не только церкви, но и святые места других конфессий. Яна с одинаковым ощущением могла зайти в буддистский храм или мечеть и обращаться к богу там. Правда, при этом старалась соблюдать все правила посещения и не оскорблять чувств верующих, следуя пословице: «Со своим уставом в чужой монастырь не лезут». Если уж люди убеждены, что определенное действие важно в момент почитания бога или чтения молитвы - это их полное право.