Эйс

Гут Т.

Яна перестала следить за временем, всецело сосредоточившись на процессе восстановления и нового сбора душ. Не без усилий она собралась духом и осуществила очередной выброс сил...Потом снова и снова… В перерывах между чистками, сквозь полуобморочное состояние, Яна слышала вой сирен, машинально отметив возникшую суету в двухстах метрах от её стоянки. Вокруг через край била возмущенная незнакомая энергетика. После пятого захода Яна поняла - больше не выдержит. Остались на зоне недобитки или срезала нечисть под корень, её больше не волновало. Перед ней возникла следующая цель номер один - без эксцессов

добраться до ночлега.

Ничего не видя вокруг, Яна подняла помутневшее стекло. Размеренно дыша, она взяла реакции организма под жесткий контроль. Сначала сосредоточилась на мелкой противной дрожи – её довольно быстро удалось унять. Потом сфокусировалась на светлом пятне впереди автомобиля. Концентрация постепенно привела к прояснению в глазах. Светлое пятно оказалось урной, освещенной уличным фонарем. Немощь потихоньку отступала. Через минуту Яна уже различала остальные предметы. Не дожидаясь полного улучшения самочувствия, она завела машину и тронулась с места. Необходимо срочно убираться подальше, пока спецтранспорт возле ИК № 10 не заполонил улицу полностью.

Глава 7. Неведение

Тайну ведала лишь ведьма,

Сговорившаяся с тьмою.

Все другие бились с тенью

Под пролившей свет луною.

Вечерний звонок застал Плетнева врасплох. После утомительного перелета они с супругой легли спать пораньше. Завтра с самого утра на работу и лучше появится свежим и полным сил. Он по опыту знал, первые дни после отпуска весьма напряженные. Ворохом накапливались важные бумаги, ждали ответа срочные вопросы, и это несмотря на то, что заместитель, за время его отсутствия практически безупречно вел дела в ФКУ ИК. Плетнев полностью доверял майору, но все же некоторые решения неизменно оставались только за ним.

– У аппарата.

– Александр Владимирович, майор Кузнецов. В колонии ЧП, – волнение говорившего на другом конце связи мгновенно передалось полковнику.

Сон сняло как рукой. Не успел он в буквальном смысле слова высушить трусы после моря, как нате, пожалуйста.

– Докладывайте.

– Десять минут назад по неизвестной причине начали умирать осужденные. Причина не известна. Медики на месте, ничего поделать не могут, большая часть заключенных погибла.

– Чтооо?!Что, блядь?! – белугой взревел полковник.

Жена, разбуженная ревом мужа, испуганно подскочила на постели.

– Саша?

Плетневу было не до чувств супруги. В первую секунду он не поверил в услышанное. Такого ещё никогда не было во всей истории содержания тюрем. Однако, знакомый голос четко и по делу продолжал докладывать обстановку. Начальник колонии ощутил мелкий тремор где-то глубоко внутри, через доли секунды переросший в интенсивную тряску требухи. Стук сердца глухими ударами отзывался ломотой в висках: как вообще такое могло произойти? Все походило на какой-то дурацкий розыгрыш и, если бы не серьезность структуры ФСИН, он никогда бы не поверил в реальность ситуации.

Подшефное учреждение считалось образцовым. Волнений среди заключенных

не случалось, железная дисциплина и порядок. Без инцидентов не обходилось, но и те происходили крайне редко. Обычные нарушения, характерные для любой колонии в виду специфического контингента, в счет не шли. Первые переживания полковника не несли личный характер. Что ожидает его в случае массовой гибели осужденных: снятие с должности, расследование, крушение всего уклада жизни. На данный момент все это не казалось важным, мысль о том, что будет с ним, догонит гораздо позже. Сейчас главное - своевременно и четко среагировать на ситуацию, предотвратить дальнейшие жертвы, выяснить что произошло и принять верные решения.

– Вызывай дополнительные бригады врачей. Из колонии никого не выпускать, перекрыть доступ в пункты питания. Выставить усиленную охрану. Вызывай персонал с выходного, - одной рукой одеваясь, другой держа трубку в руке отдавал распоряжения Плетнев.
– Сейчас буду.

– Что случилось?

Встревоженная жена робко задала вопрос, чувствуя по интонации – дело серьезное.

– Спи, - бросил на ходу Александр, - потом…

Полковник за последние 10 лет ещё никогда не бегал так быстро. Двести метров до автомобильной стоянки он преодолел со скоростью спринтера и, не обратив внимания на отдышку, сразу резко рванул машину с места, едва повернув ключ в замке зажигания. На его счастье ночные улицы были полупустыми, на большинстве перекрестков мигал желтый. Начальник колонии мчал с превышением всех допустимых скоростей, никого не пропуская, и не реагируя на возмущенные сигналы подрезанных водителей.

На территории колонии Плетнева встретили бледные напуганные непонимающие лица сотрудников. Снующие медики пытались оказать помощь заключенным, бьющимся в предсмертных конвульсиях, но усилия оказывались безуспешны. Они едва успевали закрывать глаза одному, понимая бессмысленность дальнейшей реанимации, перебегали к следующему и через некоторое время обреченно отходили уже от него. Никогда Плетнев ещё не видел своих коллег такими растерянными и беспомощными. Через несколько минут после его прибытия на место ЧП, все было кончено. Агонизирующие скончались.

– На лицах и телах скончавшихся осужденных яркие пятна, разной величины и неясной этиологии. Возможно эпидемия или отравление неизвестным веществом. За свою врачебную деятельность, я ничего подобного не видел. Ни одна известная болезнь не подходит под симптомы. На бытовое отравление не похоже, на заражение тоже – ситуация развивалась слишком стремительно. Дополнительные бригады эпидемиологов со всем необходимым будут с минуты на минуту, - быстро вводил в курс дела медик с характерной внешностью доктора Айболита.

Плетнев шел мимо открытых камер, заглядывая внутрь каждой, человек в белом халате семенил рядом, поправляя медицинскую маску.

– Вы бы прикрыли дыхательные пути, Александр Владимирович, пока не ясно, что происходит.

Полковник пренебрежительно отмахнулся от протянутого сложенного в несколько слоев бинта, масок на всех не хватило.

– Да, оставьте, поздно уже.

– Никто не знает, когда поздно. Оденьте, – настойчиво проговорил медик.

Плетнев нехотя повиновался.