Эйта

Лунная Варвара

— Эйта, прости, — Ярослав сильно прихрамывал. — Но…

— Убирайся я сказала, — и мужчину снова отшвырнуло назад, к ногам лошадей, которые и без того сильно волновались.

— Эйта, про колдунов я неправду сказала, не хотел Еремей никого, — попыталась исправить положение Лебедь. — Он сказал что даже если будут колдуны, тебе он слово дал.

— Не верю я ни тебе ни князю, — отрезала Эйта. — Уезжайте пока целы.

— Кретин, — прошептала Лебедь закидывая свои вещи в седло. — И я дура, — она помогла Ярославу встать. — Кто тебя за язык тянул? — женщина

села на коня, подождала пока оседлает своего её побитый приятель. Она пропустила Ярослава вперёд, молясь отцу небесному, чтобы молодая ведьма не решила ударить в спину.

Внутри Эйты всё клокотало. Мало того что вынюхивать приехали, так ещё и оскорблять её вздумали. Взгляд девушки упал на ножик кентавра, она взяла его в руки, но потом со злостью бросила обратно в стену. С кентавров мысли перетекли на родную деревню и тут же вспыли слова Ярослава о том что призракам теперь самими не уйти. Эйта заметалась по дому. А ну как колдуны обманут и поедут в Поляновку привидения убивать. Там же мама, там же Елька, там же все… Но это же не их земля, — попыталась успокоить она саму себя. — А они другим расскажут, — возражала Эйта. — А те другие всех убьют. Снова.

— Нет, не бывать тому, — Эйта открыла сундук с одеждой, достала оттуда чистую рубаху и переоделась. Оставшиеся целые вещи сложила в мешок, что там же и лежал, заранее приготовленный, ещё тогда, опасаясь смерти Милады, она его к вещам положила. За одеждой последовало золото и украшения из соседнего сундука. Эйта взвесила мешок на руке и вздохнула, тяжело очень, а ещё бы продуктов с собой взять, кто знает когда вернётся и вернётся ли вообще. Часть украшения вернулась обратно в сундук, а девушка на их место положила сухие травы и мазь заживляющую, что заранее варила. Еды много брать не стала, на дорогу хватит, а там как пойдёт.

Уходила не оглядываясь, после того как заговорила дом, чтобы ни зверь ни человек внутрь не вошли, пошла в сторону родной деревни, ни разу не обернувшись.

Часть 10

Ярослав и Лебедь вернулись в строящийся город, когда уже темнеть начало. Не глядя друг на друга, колдуны попросили аудиенции у князя Еремея.

— Что случилось? — князь сразу заметил и то что Ярослав хромает и одежду его порванную.

Колдун опустил голову.

— Ты прости, князь, но…

— Да что? — не терпеливо воскликнул Еремей. — С Эйтой что? Это она тебя?

— Она, — колдун кивнул. — Сглупил я, пошутил неудачно, а она обиделась.

— Не сильно видать обиделась, — усмехнулся Еремей. — Когда она на меня обиделась, я с русалками в озере полоскался, пока без сил совсем падать не начал.

— Это ещё не всё, — тихо сказала Лебедь. — Я ей обмолвилась что можешь ты другого колдуна взять, коли она сама на службу не пойдёт. Да просто так сказала, без задней мысли.

— И кто ж за язык-то тянул? — покачал головой князь, он-то только расслабился, решив что ничего серьёзного не произошло.

— Да она сначала спокойно восприняла, — потупив глаза от стыда, сказала

колдунья. — Ответила «пусть берёт», разве что вздохнула тяжело. А потом… Потом Ярослав по её манере одеваться прошёлся, она его из дома вышибла, меня прогнала, ну и передать велела, что с тобой, князь, уговор разрывает, что отныне ни она тебе, ни ты ей ничего не должны.

— О Боги, — простонал Еремей. — Да вы понимаете что наделали?

— Прости нас, князь, — Ярослав тоже глаз от земли не отрывал.

— Прости? — зашумел Еремей. — Да знаешь ли ты, сколько мне унижаться пришлось чтобы мир с ней заключить? Мне, князю, перед простой девкой. Только потому, что она ведьма и жизнь дочери моей в её руках была. Да мне три дня её в лесу ждать пришлось, чтобы обо всём уговориться. И всё хорошо было, я ей помощь, она взамен меня и семью мою не трогает.

— Княже, — начала было Лебедь.

— Да кабы не вы, она б весной сама сюда жить перебралась, — Еремей стукнул кулаком в стену. — Пойдите прочь с глаз моих, — он отвернулся к окну. Колдуны сочли за благо убраться поскорее.

Едва рассвело Еремей отправился в лес к Эйте. С ним ехали Егор и ещё несколько человек рабочих, чинить колдунье лесной забор. С князем попросился и Третьяк, колдун Угорской княгини. Еремей старика брать не хотел. Не потому что боялся, что колдун тормозить их в дороге будет, нет. Не знал он, как Эйта на ещё одного чародея отреагирует, а ещё не хотел, потому что Третьяк хоть и служил матери его, но мать-то со Стригой жить осталась. Только благодаря ей братья без крови разошлись, только она своей волей княжество на две части поделила. Но Ульяна Угорская настояла на том, чтобы Еремей колдуна с собой взял, потому как боялась она за сына. Колдуну же тайно было велено, в случае чего молодую ведьму не щадить. Но не пугать, а убить, ежели она Ермею что плохое сделать задумает.

***

— Эйта, — крикнул князь, спрыгивая с коня.

— Эйта, — вторил ему Егор. — Эка оно, — увидал он поваленный забор. — Будто буря прошлась.

— Поправить сможете? — спросил князь у рабочих.

— Само собой, — кивнул мужичок. — Доски только понадобятся новые, старыми даже печь не растопишь.

— Откуда тут доски? — рассердился Еремей. — Лес же. Эйта, — снова крикнул он, но ответом снова была тишина. Князь пошёл к дому.

— Стой, Еремей, — становил его старый колдун. — Стой князь, — поправился он, заметив что мужчина нахмурился. — Нет её дома. Ушла.

— Сам вижу что нет, руку пусти.

— Погоди, не надо ближе подходить. Дом заговорён. Надолго, видать, ушла колдунья.

— Почём знаешь? — удивился князь.

— Чутьё, — ответил Третьяк. — Да и дом так сильно не заговаривают, когда просто прогуляться выходят. Ты говорил, озеро с русалками тут рядом?

— На что тебе озеро? — Еремей растерялся.

— Хочу обитателей тамошних пораспрашивать. Эй, вы, пошли со мной, — приказал он обоим мужикам, взятым для работы. — И ты пойдём, — кивнул он Егору. — Покормим здешнюю нечисть чуток.