Эйваз
Шрифт:
В тот момент мне было сложно понять: почему мы не можем практиковать физические упражнения каждый день, почему мы иногда внезапно останавливались и долгое время «топтались на месте», изучая никому не нужные теории.
День за днем учитель рассказывал об одном и том же: об основных элементах силата – пассанг, лангка, джуру, а также и их многочисленных сочетаниях – бунго. Казалось, что я поглощаю их на завтрак, обед и ужин, в то время как боевое применение – буах – так и не проникало в мою жизнь.
Я давно уяснила, что внешне привлекательные
Почему вместо того, чтобы скорее двигаться вперед и приобретать все больше и больше навыков, наставник отбрасывал меня назад или вовсе заставлял пребывать в молчании на протяжении нескольких недель?
О какой силе подсознания, интуиции и выдержке он говорил, когда я уже закалена, как сталь, с самых юных лет?!
И каким образом гармоничное существование может оказаться гораздо важнее в бою, чем виртуозное владение своим телом и оружием?
Мне хотелось двигаться к поставленной задаче вопреки всему и как можно быстрее, словно я была гончая и впереди у меня маячила дичь.
Ведь я и так потеряла много времени, изучая год за годом унылые монастырские практики, загружая свой мозг с утра до вечера молитвами и ретритами. И только засыпая я видела, как заношу меч возмездия над одним и тем же человеком. В этих навязчивых полуснах, порой напоминающих галлюцинации, он всегда стоял спиной – я не видела его лица, но зато остро чувствовала запах. Такой запах выделяют апокриновые железы человека в момент сильного страха – страха перед неизбежностью смерти. На протяжении долгих лет этот смрад навязчиво крутился в моих ноздрях – рефлекторно напоминая о страшном прошлом…
Я очень надеялась, что однажды мои видения станут явью. Что наступит день, когда я – подобно наркоману – сладострастно втяну ноздрями этот смрад наяву и в томительном предвкушении расплаты, обнажив свой кукри, неспешно начну приближаться к его источнику.
Тревожило лишь одно – упущение времени!
Это то, над чем ни я, ни одно живое существо было не властно…
Я переживала, что упущу момент, и все, ради чего, сжав зубы, я пропускала удары судьбы на протяжении долгого времени, вдруг в один миг станет бессмысленным!
Именно поэтому хотелось торопиться, необходимо было как можно скорее пройти этап «огня, меча и скорости».
Поднимаясь сюда, на вершину, я понимала, что обучение не будет легким и что оно должно занять время, но…
Но проживая день за днем, здесь – в этом каменном царстве, окруженном заснеженными пиками – я не понимала: к чему терять столь драгоценный ресурс, который вовсе не безграничен?
Зачем прозябать в пустых делах, если можно от рассвета до заката упражняться в
Вот чего я ожидала и чем готова была наполниться до краев – секретами жизни воина. Я хотела, раскинув руки и запрокинув голову к небесам, впитать каждую каплю этого ценного эликсира.
Но учитель не спешил наклонять свою «лейку знаний», чтобы заполнить мой жаждущий сосуд секретным зельем. Чаще она стояла в стороне без действия, попадая под теплые солнечные лучи днем и таинственное сияние звездного неба ночью. А я все кипятила воду и бросала в пространство камни.
Это не давало мне покоя…
И, конечно, Сей-Ман замечал и чувствовал мое внутреннее негодование…
Но почему же тогда не торопился дать то, что я желала больше всего на свете, то, за чем однажды поднялась на эту вершину?
Терпение и смирение на тот момент виделись мне как абсолютно ненужные атрибуты в арсенале воина. Я была сыта этой добродетелью за долгие годы в монастыре и тратить на такую ерунду время здесь не планировала. Мой организм был полон сил, хотелось постоянного движения, и – определенно, как мне казалось – я была готова ко всему.
Поэтому – несмотря на то, что пребывание здесь располагало к размеренному и замкнутому образу жизни – я все время пыталась опережать время, чувствовала себя полностью созревшей для личных подвигов и желала поскорее заглянуть во все возможные закоулки опасностей. Я пыталась, не закончив «начальную школу», поступить в «университет», полагая, что это – в моих силах, и не догадываясь, что сильно ошибаюсь на этот счет.
* * *
– Ай! – воскликнула я, наступив в очередной раз на что-то мягкое и меховое, едва переступив порог.
Опять задушенная живность!
– Учитель, – выбрав момент, я подошла к Сей-Ману, когда он стоял на краю южного склона. Его глаза были прикованы к небу, а мощные руки за широкой спиной сцеплены в замок – этот человек источал спокойствие и силу.
И в данный момент походил на древнего философа, мысли которого были устремлены в облака, что еще больше окутывало его ореолом тайны, возвышая над миром естественного. Иной раз мне казалось, что вокруг учителя активизируются все природные энергии и вибрации, подстраиваясь под его действия, чтобы дышать и двигаться с ним в унисон.
Янтарные глаза, излучающие уверенность и мудрость, среагировали на мое обращение – густые ресницы едва шелохнулись, а я…
Я разглядывала ставшее мне уже родным обветренное загорелое лицо с мелкими морщинками в уголках глаз: слегка приплюснутый нос, широкие выступающие скулы, испещренные маленькими оспинками, широкие плечи, волевой подбородок – учитель не был красив, но от него веяло невероятным благородством, надежностью и воспитанием. Это подкупало сильнее физического обаяния. Ну и – конечно же! – харизма, которой он, несомненно, обладал.