Ёж
Шрифт:
Миша уже был на сцене, он раздувал костер, тот, в свою очередь, дымил и никак не хотел разгораться. Юлька активно паковала спальник в рюкзак, поминутно уделяя внимание котенку, который крутился возле нее. Женька со вздохом направилась к своему спальнику, чертовски хотелось развалиться на диване, щелкнуть по кнопке пульта управления и посмотреть за завтраком что-нибудь по телеку, совершенно не важно что, лишь бы была цветная картинка, мерцающая двадцатью четырьмя кадрами в секунду.
— Ребят, а что вы по утрам по телеку смотрите
— Я по «четверке» утреннее шоу смотрю все время, на остальное мозгов утром не хватает. — Юлька села верхом на свой рюкзак и посмотрела на свою подругу. — Иногда включишь телек утром, а там что-то такое заумное идет, так мозг разрывать начинает. Так что утренние шоу форэва.
— Я вообще телевизор не смотрю. — Сандаль наконец разжег костер и теперь любовался плодами своего труда. — Толку от этого зомбоящика немного, у меня дома стоит монстр годов восьмидесятых, еще от родителей достался, я даже не знаю, работает ли он.
— Радио что ли слушаешь? — не унималась Женька.
— И радио не слушаю, хотя радиоточка имеется, я даже плачу за нее ежемесячно. — Миша улыбнулся чему-то и продолжил: — Я помню, как в детстве запихивал провода в нее, пытался их замкнуть.
— Получалось? — Юля с интересом посмотрела на Мишу.
— Сама пыталась? — он улыбнулся в ответ.
— Не, я посерьезнее была, засунула провода сразу в розетку двести двадцать. Вот там был ба-бах, до сих пор, когда вспоминаю, перед глазами яркая вспышка, как только не убилась — ума не приложу.
— Ну ты даешь, подруга! — Женька присела на один из стульев, смотрящих в сторону сцены, когда-то на нем восседали попеременно жители Ежа, наблюдая очередную драму на сцене. — Я как-то с розетками не экспериментировала.
— Ты в других экспериментах горазда, и не менее опасных, — парировала Юля.
— В каких это? — Женька недоуменно воздела брови к верху.
— Вспомни, как ты до пьяной гопоты докапывалась после салюта на день города, — Юлька улыбнулась, вспоминая те деньки. Полные улицы города, каждый квадратный метр занят человеком, и все в едином порыве радостно кричат «ура» в ответ на очередной залп салюта.
— Когда это было? — Женя всем своим видом демонстрировала недоумение.
— В прошлом году, — продолжала настаивать Юля, — ты еще заправилась виски с колой, припоминаешь?
— Ты меня с кем-то путаешь! — Женя была непоколебима. — Ничего такого не помню.
— Я думаю, после той дозы у тебя как минимум пара дней из памяти выпала. Слава богу, нас «пронесло» в тот день. То ли гопота была дружелюбно настроена, то ли ты их чем-то очаровала, но в любом случае это было почище, чем совать провода в розетку.
— Положим, очаровать их я могла, но все равно не было такого, — не терпя возражений, Женька встала со стула и направилась к сцене, по дороге захватив с собой пакетик чая с кружкой.
— Ты
— Да захотелось цивилизации, внезапно. — Женя присела рядом с ним и пристроила свою кружку на решетку. — Хотя это у нас Юля страдает по маминому дому. — Она не упустила возможности поддеть свою подругу.
— Цивилизация ждет нас, — Сандаль аккуратно снял свою закипевшую кружку с решетки и закинул в нее пакетик чая, — осталось совсем чуть-чуть, хотя, скажу я вам, девчонки, я еще не соскучился по большому миру.
— Ты с Борей — два снежных человека, или, по-американски, бигфута, — Юля присела рядом с друзьями и присоседила свою кружку к Женькиной, — мне кажется, вы можете жить в этой тайге годами, и ничего.
— Дело привычки. — В зал вошел Боря. — Сейчас быстренько завтракаем и покидаем город, и так проспали слишком долго.
— Никакого покоя от тебя нет, Боря! — фыркнула Женька. — Делайте то, делайте это…
— Разговорчики в строю! — прервал ее Миллениум.
Через полчаса их маленькая группка готовилась к тому, чтобы покинуть этот полуразрушенный оплот цивилизации и вновь окунуться в бурный океан тайги, насыщенный дикой жизнью и первозданными инстинктами. Боря с Мишей паковали продукты, найденные в магазине, Женька с Юлей вышли на улицу по делам, которые не терпели чужого вмешательства, тем более мужского. Никто из них уже не вспоминал события вчерашнего дня, все это было в прошлом и осело в их памяти, пригодное лишь для баек, которые можно травить в больших компаниях. Еж готов был уйти в прошлое, как много лет назад, когда его покинули жители. Городов, подобных Ежу, — сотни, а может, и тысячи на теле страны. Они разбросаны по степям, непролазным лесам, болотам, и у каждого из них есть своя, неповторимая история.
— Юль? — Женька присела на ступеньки главного входа во дворец культуры. Юля стояла рядом, облокотившись на полуразрушенные перила, она задумчиво смотрела на ростки травы, пробивающиеся сквозь асфальт, и думала о том, что скоро этот город окончательно растворится в зеленом океане.
— Ась?
— А ты чего с Мишей притормозила? — Женя заерзала на месте от нетерпения, то ли она хотела побыстрее окунуться в работу, то ли узнать, почему же ее очаровательная подруга до сих пор не охмурила неотесанного геодезиста.
— Ты не исправима! — Она осуждающе посмотрела на свою подругу. — Тебе хочется мексиканской мыльной оперы на природе?
— Просто интересно… — Женя обиженно надула губки. — Лес, природа, мужчина и женщина, практически наедине, недвусмысленные взгляды и все такое, вот и интересуюсь.
— Где ты «взгляды» заметила? — передразнила она подругу. — Я тебе уже говорила, не интересует он меня, ему тридцатник, в каждом городе по жене, зачем он мне сдался?
— Ты жениха что ли в нем видишь?