Шрифт:
Асаба Ирина Семеновна
Ёжкин Дом
повесть для детей младшего и среднего школьного возраста
Гл. первая, главная, рассказывающая обо всем и обо всех
Чижовы собирались на дачу. Мама Вика и папа Григорий занимались сборами, а их десятилетний сын Сашка забавлялся подарком, который привез его двоюродный брат Вадим. Вадим был здесь же — рядом. Он лежал на диване и тупо листал каналы телевидения. Глаза его были скучными и пустыми. Парня, в отличие от его младшего родственника ничто не радовало. Ну, про брата потом —
Рынды бывают разными. Бывают большие, которые подвешиваются на кронштейне и весят около десяти килограмм. Такие нужны на больших кораблях. Бывают средние — для судов поменьше. И бывают маленькие рындочки, для совсем маленьких судёнышек. Они чуть больше большого колокольчика. Именно такую Сашке и подарили. Она была золотого цвета и почти новая. Почти выражалось в том, что у рынды не было языка. Ну, той металлической штуковины, которая подвешивается за ушко внутри и при ударе его о стенки рында звонит. Такой дефект был для Сашки не принципиальным. Он нашел старинную серебряную ложку и стучал ей по колоколу. Звук был красивый. Вообще рында разговаривала разными голосами. Если ударить легонько, звук выходил легкий и короткий, а если посильнее, то погуще и подольше. Сашка не мог оторваться от своей рынды ни на минутку. Попихав в рюкзак всякую необходимую ерунду он продолжал экспериментировать со звуком. В замкнутом пространстве рында пела одним голосом, а на балконе другим, также звук зависел и от высоты, на которой она находилась.
— Здорово! — думал про себя Сашка. — Супер! Ребята от зависти сдохнут!
–
Под сдыхающими ребятами подразумевались дачные друзья Санька — Гусь, Арс и Антон. Жили они в разных районах, но объединяло их одно — каждое лето они проводили вместе. Им не нужны были никакие юга и дороже дачного поселка со смешным названием "Ёжкин дом" для них ничего не было. В свое время, ну, то есть тогда, когда строился дачный кооператив, на застраиваемой территории было полно ежей, отсюда и пошло название. Ежей на дачах было до сих пор много. Дачники считали их своим талисманом, выставляли на ночь в блюдечках молоко, а по весне раскладывали под деревьями покупные турецкие яблоки.
Сборы Чижовых заканчивались. На улице Сашкин папа несколько раз нажал на клаксон автомобиля, и началось… Мама стала подтягивать к входной двери туго набитые сумки, Вадим, под два метра роста, оторвался, наконец, от телевизора и стал утрамбовывать сумки в лифт, соседка — тетя Лида проверяла, крепко ли закрыты окна, а Сашка наоборот их распахивал и что-то кричал друзьям в соседние окна.
Когда все спустились вниз и загрузили вещи в машину, папа критически осмотрел плотно набитый багажник, Вадима и Сашку на заднем сиденье в окружении пакетов и сумок, маму на пассажирском переднем, и словно Гагарин сказал: — Поехали! — и они поехали… Сначала по городу, потом по широкой автотрассе, все ближе и ближе к "Ёжкиному дому".
Мама любовалась природой, папа ругал дороги, Вадим, заткнув уши наушниками от аудиоплеера, слушал музыку. У Сашки тоже было занятие. Он продолжал играть с рындой. Полировал ее рукавом толстовки, выставлял в окно и тихонечко ударял ложкой. Через час мама Вика не выдержала. — Тебе не надоело? — спросила она сына, резко повернувшись к нему с переднего сиденья и сделав страшное лицо. Сашка помотал головой и зазвенел уже
— Да… переучился ребенок. Тупеет на глазах… Гриш! Сделай что-нибудь. Голова раскалывается, — попросила Вика и потерла виски, скорбно посмотрев на мужа.
Григорий возвел очи долу, резко затормозил, машина как бы икнула и остановилась. Отец обернулся всем корпусом назад и пристально посмотрел на сына.
— Дай сюда! — сказал он так жестко, что Вика испугалась и стала поглаживать мужа по руке. Сашка испуганно покачал головой и спрятал рынду за спину. — У тебя совесть есть? — смягчившись от маминого поглаживания, продолжил отец. — У нас с матерью еще на сегодня дел… а ты…Я с тобой по-хорошему… А ведь могу и… Хватит. Голова и так кругом. Пока приедем, пока распакуемся… Назад доберемся… А там уже и в аэропорт мчаться надо…
Пока Григорий пытался убедить сына вести себя прилично, мягко шурша шинами, к ним подкатила патрульная машина ГИБДД. Водитель выше указанного авто, не торопясь открыл дверцу, вышел на свет Божий и подошел к ним.
— Младший лейтенант Деревянко, — представился он и продолжил, растянув букву О в первом слове. — Попрошу ваши документы.
Ничего особенного в лейтенанте не было… Только уши… Большие и сильно оттопыренные в стороны.
— С какой стати! — возмутился Григорий. — Я ничего не нарушал, машина вымыта, техосмотр пройден… В чем дело? — недовольно спросил он у служителя закона, одновременно шаря по карманам и пытаясь найти необходимые документы.
— Есть ориентировка на машину похожую на вашу. Очередной угон. Так что сори.
— Сори не сори… Только нервы людям трепете! Вик, ты моего портмоне не видела, — спросил Григорий жену.
— Чуть что, так Вик! — надулась Виктория, но, взглянув на рассерженного мужа, принялась за поиски. Пока мама рылась по сумкам, Сашка высунул голову из окна и стал корчить инспектору уморительные рожи. То он закатывал глаза и изображал эпилептический припадок, то ловил на себе несуществующих блох и сбрасывал их на начинающего злиться гаишника. Потом ему это надоело и он, поймав недобрый взгляд мужчины, сказал: — Оборотень в погонах!
— Повтори! Повтори, что ты сейчас сказал! — дернулся тот и окончательно разозленный, сказал: — Ну, что? Я так понимаю, что документов нет? Значиться так… Выходите из машины. Придется вызывать наряд, и продолжать знакомство в другом месте. Я вам покажу оборотня! Насмотрелись телевизоров и туда же!
— Нашла! — взвизгнула Вика, — обнаружив портмоне мужа, в пакете с бутербродами. Напрягшийся было Григорий шумно выдохнул, и протянул документы инспектору. Не найдя причин для дальнейшего задержания, ГИБДДешник прощаясь козырнул и ядовито проговорил: — По вашему сыну колония плачет. Распустили ребенка, дальше ехать некуда!
— Да ты лучше за своими смотри! — разъяренной наседкой взметнулась мама Вика и мотнула головой вперед. Григорий скрепя сердце промолчал и тронулся. Сашка придал лицу ангельское выражение и снова застучал в колокол. Вадим, чувствуя назревающий скандал, молча, стал отнимать у него рынду. Сашка же злобно отпихивался, пыхтел и бил его острым локтем по ребрам.
— Избаловали мы тебя — дальше некуда! — едва сдерживая возмущение, пробурчал Григорий. — Ремень по тебе плачет! Меня в детстве только один раз излупцевали, так этого урока мне на всю жизнь хватило. Сейчас как остановлю машину, как ты у меня получишь ремнем!