Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
— Хорошо. — Фабий развернулся. — А сейчас позволь откланяться.
— О нет. Еще нет. — Фулгрим быстро окружил его кольцом. — Сначала нужен знак верности.
— Какой еще знак?
Улыбка Фулгрима расползлась до ушей. Мгновение спустя сад исчез. Его смело прочь, словно пыль, унеся и Фулгрима вместе с Мелюзиной. Остались только чернота и редкие звезды.
— Что я должен сделать? — спросил Фабий в наступившей мертвой тишине. — Что я должен сделать, чтобы
В ответ из ниоткуда выросло нечто. Плоский камень. Длиной с человека и шире вполовину, но не отесанный руками людей. Форму ему придали время и волны, превратив в идеальный алтарь. Первый алтарь и последний. И на гладкой поверхности — нож. Простой нож с лезвием из оббитого камня и рукояткой, обмотанной звериным волосом.
Фабий уставился на него. Потом поднял глаза, но ответа не последовало. Лишь многозначительно молчала тишина — боги ждали, что он предпримет. Фабий подошел к алтарю и взял нож. Тот ничего не весил, но все же был тяжелее любого орудия, известного человеку.
Фабий опустил глаза. Его доспехи, плащ — все исчезло. Хирургеон и Пытка тоже. Он был один. Впервые за много веков он был по-настоящему один. Он взглянул на себя глазами апотекария — на худобу тела, на то, как морщится кожа возле костей, на язвы контактных узлов, на старческие пятна, на запах слабости.
— Один… мой друг часто говорил, что есть всего два вида людей — те, кто лежит на камне, и те, кто держит нож. Мне кажется, я всегда держал нож. Дольше, чем я могу припомнить. — Говоря это, он взмахнул ножом. Камень превратился в сталь, а нож — в скальпель, но только на мгновение. Фабий вспомнил свои эксперименты — лица тех, кого принес в жертву, чтобы купить себе время, купить знания. Свободу.
Лица братьев на Исстване и после него. Тысяч невинных на Терре.
Своих детей, когда горел их мир.
— Но теперь моя очередь лечь на камень. Чтобы всходило солнце, родили поля и люди мои жили в покое.
Он взобрался на алтарь и сжал нож обеими руками. Потребовалось мгновение, чтобы выставить его как надо. Взять себя в руки, хотя он уже много раз проделывал с собой вещи и похуже. Фабий прижал кончик лезвия к груди.
Он почти не почувствовал, как нож вошел в тело. Однако почувствовал, что произошло потом.
Фабий закричал — и раздался звук, как будто могучий ветер взревел среди невидимых деревьев. Затем — тишина.
— Ну вот, было не так уж трудно, правда?
Фабий, окровавленный и задыхающийся, метнул злобный взгляд на своего генетического отца. Скатился с алтаря и осмотрел себя. На груди никаких следов раны, а сам он снова облачен в доспехи. В ухо бубнит хирургеон. Вокруг снова раскинулся сад. С опушки выглядывают демоны, весело хихикая. Некоторые ему даже показались знакомыми. Твари, которых он встречал прежде и которых изгнал, теперь пришли позлорадствовать над его капитуляцией.
Почувствовав тошноту, Фабий выставил перед собой нож. На лезвии еще блестела кровь.
— Если бы у меня хватило сил содрать с твоих костей чешую, отец! Я бы преподал тебе урок агонии, который ты никогда не забудешь.
Фулгрим
— Фабий… Я никогда не слышал, чтобы ты так разговаривал. — Он улыбнулся. — Возможно, ты все-таки не такое большое разочарование. — Фулгрим взял нож и слизнул с него кровь. — Думаю, домой ты сумеешь добраться и сам. Дражайший Нарвон и этот ежик с копытами ждут.
— А что с нашей сделкой? И как насчет помощи, которую ты мне обещал?
Фулгрим оглянулся через плечо, продолжая скользить прочь:
— Сделка останется в силе, сын мой. Не бойся. Хотя, может, еще передумаешь, прежде чем мы с тобой закончим.
С этими словами он исчез среди зелени, оставив после себя лишь отзвуки издевательского смеха. Фабий шагнул было за ним, но передумал.
Когда он развернулся, Мелюзина ждала его.
— Мелюзина… — попытался сказать Фабий.
— Еще не сейчас, отец. — Она отступила назад, ускользая за пределы досягаемости. — Но скоро. Они придут за тобой. Ты должен подготовиться.
Фабий уронил руку. При этих ее словах оба его сердца дрогнули. Он коснулся груди.
— Когда?
Когда он поднял глаза, ее уже не было.
Часть третья. БИТВА НА ВЕЛИАЛЕ IV
Глава 20. ПРОБУЖДЕНИЕ БАШНИ
Гексахир привел Олеандра в зал собраний. Тот занимал самую нижнюю точку Башни, и, обозрев неевклидову геометрию места, Олеандр почувствовал, как желудок подкатывает к горлу.
— Так, Олеандр, — предупредил Гексахир, — надеюсь, ты будешь вести себя как следует. Никаких попыток к бегству.
Олеандр не ответил. Зал напоминал огромную костяную спираль, утыканную балконами и длинными скамьями из ороговевших связок. Каждый виток спирали равнялся одному ярусу, обращенному с потолка к середине зала. Длинный помост, сделанный из чего-то похожего на сросшиеся позвонки, тянулся от высокой арки входа к подиуму в центре. Подиум был оснащен гравитационными блоками, которые позволяли ему подниматься и перемещаться по залу. На нем размещались несколько развалин, чтобы следить за работой механизмов, и трибуна.
Другие, тяжело бронированные развалины, охраняли помост и входы, разбросанные по спирали. Но это были не те корявые помощники, которых использовали для работы в лабораториумах и при налетах, а каста воинов. Броня у них каким-то образом была прикреплена к телу, а опасное на вид оружие хирургически вживлено в предплечья.
Гексахир заметил, куда смотрит Олеандр.
— Еще одна вещь, за которую стоит поблагодарить твоего учителя. Когда я изучал его организм, мне пришла в голову мысль воспроизвести более практические аспекты его болезни. Но силовая броня мон-кеев грубая, а моя разработка много более изящна. Каждый воин отращивает себе собственную броню, вытягивая силикаты из крови и костного мозга. Пластины нарастают несколько недель, покрывая тело, словно крабий панцирь. Прочные, как керамит, но самовосстанавливающиеся.