Фабий Байл. Живодер

Рейнольдс Джош

— Однако теперь ты стал частью величайшего конфликта на свете.

— Да. Я оценил иронию. — Фабий посмотрел вокруг, окидывая взглядом высокие колонны и густые лианы атриума. Арриан приложил столько сил, чтобы всё это вырастить. Даже жаль, что почти наверняка все здесь будет уничтожено в ближайшие дни. — Все начнёт умирать слишком скоро.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Башня Плоти пришла в движение.

Фабий сорвал какой-то цветок и сунул в рот. Из этого конкретного цветка, особенно в виде отвара, получался мощный стимулятор. Но он уже пристрастился

просто их жевать.

— И что это такое?

— Еще один зубок гордыни, который вернется, чтобы цапнуть меня за задницу. Кое-что, что я создал для своих гостеприимных хозяев-друкари. Я тайком установил в ее фундаменте несколько датчиков — нейронных контактов, соединенных с моим собственным мозгом. Несколько часов назад я почувствовал укол. Верный знак, что враги уже в пути. Как и предупреждала Мелюзина.

— Как они нашли тебя?

— Не знаю. В данный момент это не имеет значения. Они идут, а нужно еще кое-что сделать.

— Например, отправить твоих созданий в безопасное место.

— Да.

— А что, если враг появится раньше, чем они уйдут?

— Я почти уверен, что так и будет. Император Человечества был мудр, хотя и безжалостен, и теперь я понимаю Его гораздо лучше. У нас нет другой цели, кроме этой. Мы — орудия. Которые используют и выбросят, как только пользы в нас больше не станет.

Квин улыбнулся:

— Не думал, что придет день, когда ты назовешь себя орудием.

Он внимательно посмотрел на странные цветущие лозы, ползущие вверх по стенам из закаленного в пустоте бронестекла. Один из мясистых цветков цапнул пролетающее насекомое и с шумом проглотил.

— Красота! — пробормотал Квин. — Где ты их нашел?

— Их вырастил Арриан. Какой-то гибридный вид. Ботаника никогда не входила в число моих постоянных интересов.

— Пожиратель Миров?

— Он.

Квин кивнул:

— Скрытые таланты.

— Кому, как не тебе, это знать.

Квин посмотрел на него:

— Да, наверное. Кому, как не мне.

Фабий помолчал мгновение, затем спросил:

— Ты останешься?

Квин отвел взгляд:

— Я не вижу, как мое присутствие повлияет на исход дела. Я — один человек.

— Ты мой брат.

Квин покачал головой:

— У тебя никогда не было братьев, Паук. А если и были, то ты их приговорил. Вместе со всеми нами.

— Я никого не приговаривал. — Слова прозвучали фальшиво даже для самого Фабия. — Я сделал только то, что было необходимо для выживания легиона.

— Иногда лучше дать пациенту умереть, чем заставлять его жить.

Фабий отвел глаза:

— Может, и так. Может, это и был наш первый шаг по дороге к проклятию. Возможно, мне стоило смиренно принять угасающий свет.

— Прошлое уже лежит в могиле, Фабий. Пусть боги дадут ему спокойно умереть.

— Но ведь так не будет? Оно не умрет, пока мы живы. Мы превозмогаем и тянем прошлое за собой, как привидение тянет свои цепи. — Фабий подразнил цветок Пыткой, заставляя ребристые лепестки хватать и скручиваться. — Какой бы вид ни приняло будущее, мы всегда будем в нем. Как воплощение грехов прошлого.

— То есть теперь ты выступаешь

за самосожжение? — спросил Квин. — Если так, то среди части наших братьев у тебя найдутся сторонники. По их словам, мы должны взяться за руки и вместе уйти во внешнюю тьму, чтобы навсегда вычеркнуть себя из вселенского цикла.

— Нигилизм никогда не входил в число моих пороков, — отозвался Фабий.

Квин провел пальцами по цветам.

— Мы призраки. Неспособные двигаться дальше и принужденные своими создателями бродить по полям сражений грядущего тысячелетия. Тогда вопрос такой: каким призраком станешь ты, Фабий?

Фабий не ответил. Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, когда Квин ушел.

Прощаться Пилигрим не стал.

Савона со смесью беспокойства и благоговения смотрела, как на тактических экранах стратегиума меняются картинки. Мужчины, женщины и дети сотнями стекались на поверхность Велиала IV из выходов Паутины и орбитальных челноков.

— И представить не могла, что их так много, сказала она. — Я всегда думала, что все его разговоры о заселении Галактики заново — просто досужее хвастовство.

— Фабий кто угодно, но только не хвастун, — заметил Беллеф, наблюдавший рядом. — Но все равно это впечатляет.

Прибывающие вовсе не походили на испуганных беженцев, источающих запах в равной мере страха и надежды, — таких она навидалась в других мирах. Эти скорее напоминали мигрирующих животных — сосредоточенные, целеустремленные и уверенные. На каждом чересчур идеальном лице было запечатлено выражение решимости. Даже дети двигались по-деловому.

— Один разум, одна воля, — пробормотала Савона. — Заводные звери, следующие за ритмом своего создателя. Пожалуй, без них в Галактике будет безопаснее.

— Никаких сомнений, — согласился Беллеф. — Но безопаснее для кого?

— Для нас, по большей части.

Она обернулась. В зале стратегиума было не протолкнуться. Надзор за массовой эвакуацией — дело не из легких, и требовал больше рук, чем у нее имелось. Собранные отовсюду атмосферные грузовики с десятилетними запасами ресурсов отходили чередующимися караванами.

Когда создания Фабия покидали Паутину и челноки, их осматривали, регистрировали и направляли в заранее определенные пункты эвакуации. Когда прибудет последний, начнется уничтожение узлов доступа из Паутины. Фабий приказал полностью отрезать Велиал IV, оставив только одну точку — путь к редуту «Омега».

Савона прошлась по каналам данных, пока не нашла тот самый. По словам Фабия, узел «Омега» собрали из украденного у друкари генератора порталов Паутины и других деталей, найденных во время набегов на близлежащие старушечьи миры. Портал возвели на безопасном расстоянии от города. Для подобного сооружения размерами он не блистал. Мерцающей арки едва хватало, чтобы вместить атмосферные грузовики. Но своей цели он вполне послужит. Вокруг портала стояли на страже громадные фигуры: Рамос со своими какофонами — единственные создания, которым Фабий доверял настолько, чтобы вверить безопасность своих драгоценных Homo novus.