Фагоцит
Шрифт:
Я читал про ноосферу Вернадского и самого начала считал, что его теория может быть немного расширена. С моей точки зрения, ноосфера имеет все шансы обрести разум. Более того, вполне возможно, что она его уже давно обрела.
В микропроцессоре порядка двух миллиардов логических элементов. Каждый их прост до примитивности как схемно, так и по алгоритму работы, но вместе они образуют мощную систему. Искусственный интеллект уже не чистая фантастика.
В мозгу человека около восьмидесяти миллиардов нейронов. Алгоритм взаимодействия нейронов между собой неизмеримо сложнее, чем между ячейками в процессоре.
Сколько на Земле живых организмов, никто, по-моему, не знает. Но их уж всяко не миллиарды, а как минимум триллиарды - или что там после них. И взаимодействуют они между собой по более сложным алгоритмам, чем нейроны в мозгу человека. И, значит, потенциальный разум ноосферы может оказаться настолько же мощнее человеческого, насколько наш интеллект мощнее искусственного. Увы, и настолько же медленнее.
Человек живет в трех измерениях, где может сравнительно свободно перемещаться. В четвертом - времени - ему доступно только равномерное прямолинейное движение. Но почему ноосфера не может выйти за эти ограничения? С таким-то интеллектшцем! Что ей мешает существовать, например, сразу в пяти измерениях - три пространственных координаты, время, слои мироздания. И более или менее свободно перемещаться по ним, примерно как мы в пространстве.
И тогда мы - Антонов и Скворцов - вполне можем быть эмиссарами ноосферы внутри ее самой. Кстати, есть и ответ, почему именно мы.
И тот, и другой экстрасенсы. Наверное, это очень редкий вид. Во всяком случае, ни один из нас ни разу не встречал себе подобных. Вот ноосфера нас и связала. Зачем? И тут мы возвращаемся к исходному постулату, с которого и стартовали рассуждения. Да хрен же ее, ноосферу, знает!
Кстати, это вполне соответствует принципам диалектики. В своих логических построениях я прошел по спирали и вернулся к тому, с чего начал, но на более высоком уровне.
В общем, как только я убедился, что помню основные положения своей не то гипотезы, не то ахинеи, из прихожей раздался звук открываемой двери, а за ним вопрос:
– У нас гости?
То есть пришел хозяин и увидел мои кеды.
Мы вышли в прихожую. Таисия попыталась что-то сказать, но получилось у нее только:
– Вань... к нам... э...
Ефремов шагнул вперед и, протянув руку, представился.
– Виктор Васильевич Скворцов, - сообщил в ответ я и, пожимая протянутую руку, почувствовал, что ее обладатель почти наверняка «девятый». Что ж, это упрощает. Правда, такого скоротечного контакта маловато для уверенной идентификации, но, с другой стороны, это по опыту Антонова. А Скворцов как экстрасенс все же сильнее.
– Я прибыл к вам из будущего, из две тысячи восемнадцатого года. Вашей супруге я уже представил необходимые доказательства, сейчас и вам представлю. Это займет всяко меньше времени, чем решение вопроса - жулик я или просто псих - который вы наверняка себе уже задали.
– Нет, еще не успел, - усмехнулся Ефремов, - так что давайте, показывайте.
– Хорошо, тогда пошли на кухню, там еще и торт есть, помимо нескольких артефактов.
– Убедительно, - хмыкнул Иван Антонович по завершению краткого показа возможностей смартфона.
– Я вам верю, на
Кстати, дата собственной смерти в статье из Вики его не заинтересовала совершенно. Или он смог это очень хорошо скрыть. Первый вопрос, который он задал, был для меня совершенно неожиданным.
– Вам есть где остановиться в этом времени?
Несколько секунд я хлопал глазами, но потом сообразил, что, явись сюда Антонов в своем материальном воплощении прямиком из двадцать первого века, это, действительно, был бы самый актуальный вопрос.
– Спасибо за участие, но я тут нормально устроился. У меня есть все необходимое - паспорт, комната в коммуналке, велосипед с мотором и даже невеста. И, кстати, я несколько старше, чем выгляжу. Мне шестьдесят шесть или шестьдесят семь лет, это смотря как считать.
– Вы неплохо сохранились, - усмехнулся Ефремов.
– В будущем все так или вы - исключение?
– Второе.
Я решил сразу не говорить, что вообще-то Скворцов и Антонов - это разные люди, хоть и тезки. Они же мысленно вместе, так что это не только не ложь, но и не такое уж серьезное умолчание.
Иван Антонович тем временем продолжил расспросы:
– Вы употребили слово «артефакты» во множественном числе. Один мы видели, это ваша ЭВМ. А остальные?
– Еще два - вот.
Я показал на два плода киви и еще раз объяснил, что это такое.
– Ой, мужчины, да вы садитесь к столу, торт же остался! И чай еще горячий, - спохватилась Таисия.
– Вот только хлеба нет, в магазин на Губкина не завезли, а в «Москву» я не ходила.
Все правильно, подумал я, уже потихоньку начались перебои с продуктами.
Ефремов откусил киви.
– А ничего, на вкус довольно приятно у новозеландцев получилось. Но все же, если вы не против, мы с Таей еще бы вас послушали. Про то, сбылось ли обещание Никиты построить коммунизм к восьмидесятому году, я даже и спрашивать не буду, тут все очевидно. Наверняка и у вас его не только нет, но и непонятно, когда же он наступит. Но вот что вместо него - мне, честно говоря, интересно, во что мог развиться социализм по Хрущеву.
– Не успеет он ни во что развиться, или, если точнее, выродиться, через год с небольшим лысого придурка отправят на пенсию верные соратники. Достанут их его постоянные закидоны. Социализм будет брежневский, он же развитой. И вот ему уже хватит времени выродиться по полной.
– Похоже, у вас Никиту не очень уважают? Возможно, зря, все-таки он сделал немало полезного.
– Но наворотил фигни намного больше. И теперь я, как вы и хотели, расскажу, что произошло в нашей стране и в мире в последующие полвека с хвостиком...
– Интересно, - задумчиво сказал Ефремов, - явный реакционный переворот, но внешние проявления - как у французской революции. Сначала - энтузиазм широких масс, полное отрицание «темного прошлого», там разрушили Бастилию, у вас низвергали памятники. Потом - неспособность новых властей навести порядок и, как следствие, разгул преступности. Но это всем надоело, и создались условия для прихода к власти представителей нарождающейся крупной буржуазии, во Франции это называлось Директория. Мелкую преступность быстро прижали, она мешала воровать по крупному. Ну, а потом пришел Бонапарт. Как там у вас с кандидатами в Наполеоны?